Чтение онлайн

По рядам судей легким шепотком пошло беспокойство. Дамблдор с совершенно безмятежным видом извлек из кармана мантии горстку фундука и предложил своим соседям орешки погрызть. Шутку юмора никто не оценил. Впрочем, и беспокойство-то продлилось недолго: Чемпионы Дурмстранга и Шармбатона все равно уже свое выступление завершили, так что стоит ли нервы трепать? Ну пожжется какой-то там мальчишка-выскочка, много ли с Хогвартса убудет? Одному только Бэгмену покоя не было, но с него спрос особый: даром что министерский, так еще и вздумал ставки делать. Вот и поплатится за разгильдяйство… На трибунах зрители завозились гораздо активнее. Особенно с той стороны, откуда был отлично виден далекий и мощный полет цепи, насквозь пробившей толстую переборку в два весьма объемистых древесных ствола. Ежились, при виде мечущейся в бессильной ярости венгерской драконицы, всей трибуной. Ангол стоял себе и стоял у самого загона, чуть ли не насвистывая под нос какой-то легкий и приятный мотивчик. Только изредка в сторону рассевшихся скептически настроенным зеленым «морем» слизеринцев поглядывал. Авроры, молча скрипя зубами, горячо и искренне завидовали его выдержке.

— Ой и дура-а-ак же твой братец! — от души крикнула Блэйз, после того как зрителей накрыло волной обиженного рева хвостороги, в очередной раз упустившей Джереми.

— Он не дурак, ему просто тормозов не хватает, — повысил голос в общем гвалте Гарольд.

— А заодно и ориентира для полета! — крикнул им Уизли, удерживая в руках ощутимо тянущий назад от мощных порывов ветра омнинокль.

— Ужас, — покачала головой Блэйз и, дождавшись, пока стихнет рев толпы, помноженный на буйство воздушной стихии, продолжила: — Он что, не соображает, что только раззадоривает ее?

— В воздухе ты не о том думаешь, — авторитетно заявил Драко. — Там кто угодно голову теряет, — и, подумав, добавил: — Кроме нашего Поттера. Этого индивида вообще ничего не берет.

— Ваше счастье, — пробурчал Гарольд, забравший у Уизли омнинокль и с неподдельным интересом оглядывающий через него оставшиеся крепления. — Скоро еще два выбьет: хвостовое и то, правое дальнее.

— А? — захлопала глазами Забини.

— Говорю, скоро всем в поля уходить надо будет.

— Это еще почему? — нахмурилась та.

— Дракон, да еще и в нынешней ситуации, к тому же доведенный до белого каления мельтешениями какой-то ало-золотой гадости на метле… Я тебя умоляю, Блэйз, это же совершенно несерьезно — какие-то три насквозь ржавые цепи! — у Малфоя задергалось левое веко — верный признак нарастающей нервозности.

— Как думаешь, Ангол нам форы минут пять даст? — совершенно серьезно спросил у Поттера Рон.

— Сомнительно, — клацнул зубами Гарри. — Хвосторога сейчас вообще неуправляема, ее ничем не пробьешь, — он внезапно обернулся к мелко трясущейся на скамейке Забини: — Действительно, Блэйз, шла бы ты в замок…

— А вы? — вскинула брови девушка. Причем это самое «вы» позиционировалось где-то между Гарри и Драко, Рону доли девичьего внимания не полагалось.

— А мы тут останемся. На всякий случай, — сообщил ей Рональд, прекрасно понимавший и без всяких там провидчески-эмпатических талантов, что и всякий, и случай будут обязательно. Иначе и быть не могло по закону жанра дурацкого романа-эпопеи под емким и весомым названием «жизнь».

— Никуда не пойду, — поджала губы та. — Где это видано: бешеных драконов выпускать на поле? Это же нарушение…

— А ты где меньше чем за сутки до начала Турнира умудришься зверье таких масштабов достать? — передернул плечами Гарольд. — И транспортировать? И с властями договориться? Мерлин Великий, Блэйз, да Дамблдору надо памятник ставить за грамотную развертку в нынешней ситуации. Он ведь даже работу хоть как-то организовал… по успокоению драконов. Другое дело, конечно, что ни грамма толку с этого не было.

— Ха! Покажите мне заклинание, которое сработает после приема «внутрь» аширы! — фыркнул Уизли. — Теперь только отварами на коре змеедуба отпаивать и ждать, пока само все на нет сойдет…

— Блэйз, дуй с поля, говорят тебе! — рявкнул Гарольд, с силой вжимая омнинокль в переносицу и внимательно следя за происходящим на поле. Только слепой бы не заметил, его короткого, на доли секунд, поворота в сторону гриффиндорской трибуны. Беспокоился, ох как беспокоился Гарольд. И было из-за чего.

Взвизгнул металл. Хвостовое крепление вместе с огромной тяжелой металлической плитой взвилось в воздух и с грохотом приземлилось прямо за хвосторогой.

— Мерлин и Моргана! Ну и силища! — восхищенно заорал Уизли. В поднявшемся шуме его никто не услышал. — Гарри, это точно из-за зелья! Я знаю! Наверняка, хвосторога еще и защиту какую-то получила магическую! Мне брат рассказывал… — он повернулся к другу, чтобы в красках передать ему особенности своего детства, связанные с рассказами Чарли о бытье-житье драконоводов. Однако Гарри Поттеру такие тонкости были, как любили выражаться в Магическим Мире, «до Люмоса». Он упустил-таки из-под контроля свою вторую оболочку. И теперь в дело снова вступил Ангол собственной персоной, который, между прочим, по обоюдной договоренности все с тем же Гарри пытался сэкономить как можно больше времени для пребывания в этом мире.

Испуг от грохота и прошедшей по песку дрожи от падения многофунтовой плиты пробрал драконицу даже сквозь мутную пелену вызванной зельем ярости. Коротко рявкнув, хвосторога прижалась всем своим длинным хитинистым брюхом к земле и пружинисто распрямила лапы. Цепи просто-напросто лопнули. В воздух вместе с драконицей взвилась целая туча песка. Суетливо и совершенно без толку забегали по полю авроры. Повскакивали в панике первые ряды трибун. Бывшие зрители, они же — ярые болельщики, бросились к выходам. Перекрикивая друг друга в невыносимом шуме, в панике орали что-то непосредственные организаторы Турнира, присутствовавшие на первом состязании. Короткими, резкими движениями взмахивал палочкой Альбус Дамблдор, быстро и точно возводя щитовые купола над теми участками поля, куда приходились «точки соприкосновения» с обломками стен загона и всеми частями тела взбесившейся хвостороги. Последней полет давался особенно тяжеловато — мешала намертво прицепленная к хвосту плита, болтавшаяся на весьма длинной и, как ни странно, все еще держащейся «молодцом» цепи.

Дела были не просто плохи, даже архискверны. Совершенно сдуревший от ужаса Джереми юлой крутился на метле, едва-едва несмотря на всю свою маневренность избегая участи быть сначала зажаренным, а потом с особым цинизмом съеденным. Само собой, ему было не до того, чтобы смотреть, куда конкретно он летит — удачно захваченное с земли в результате одного из пике золотое яйцо бы удержать, и то хорошо. Поэтому теплая и дружеская встреча с скамейками гриффиндорской трибуны удивлением не стала. Четвертому Чемпиону вообще не до этого было: сработал мощнейший из всех известным магглам и волшебникам инстинкт — инстинкт самосохранения. Только у магов он обычно подкреплялся необычайнейшим чутьем на те места, где имеющейся опасности можно было избежать с минимальными потерями. На счастье еще не совсем пришедшего в себя, а потому и плохо осознающего происходящее Джереми до этой самой «точки абсолютной безопасности», которую безошибочно идентифицировало магическое чутье, бежать было недалеко — всего-то в другой сектор. И все это с довольно тяжеленьким трофеем в виде золотого яйца, чудом не утерянного при падении, в охапку. Опять-таки ничем иным кроме удачи нельзя было назвать и то, что венгерская хвосторога в этот момент отвлеклась на активно ее чем-то достававшего с поля Ангола. Благодаря образовавшейся короткой передышке гриффиндорец успел ловко прихватить с собой зазевавшуюся Грэйнджер, почему-то очень внимательно наблюдавшую за происходящим на слизеринской трибуне. Отлеживаясь после Турнира в Больничном Крыле, Джереми Поттер еще долго будет удивляться этому поступку…

— Что здесь происходит, черт побери? — хрипло крикнул вынырнувший из клубов пыли и дыма Реджинальд. За ним по упорно отказывающимся сдавать свои позиции деревянным скамьям вприпрыжку неслись Гербиус и Флер.

— Импровизированная постановка под названием «Укрощение дракона», — буркнул Гарольд, перебравшийся на два ряда выше для лучшего обзора. — Идиот, что он творит… Стоп, беру свои слова назад. А за одно только вот это я готов впервые поблагодарить своего брата, — картина случайного спасения Грэйнджер отвлекла его от хвостороги, успевшей сменить цель с того «мельтешащего черного пятна» на целую россыпь черно-зелено-серебряных пятен на трибуне как раз немного выше уровня ее морды. Спохватившийся Гарольд в порыве извечного героического идиотизма, передавшего по наследству от предыдущих поколений Поттеров, сиганул вниз, намереваясь совершить извечный прыжок «грудью на амбразуру». Гениальной логики, доставшейся уже от многих поколений Эвансов, не хватило, чтобы сообразить, что в этот раз номер не пройдет. Озлобившейся хвостороге было совершенно наплевать на Гарольда и все его сверхъестественные укротительские штучки. Драконица просто-напросто хотела кого-нибудь сжечь, а потом триумфально сожрать, доказав, что она еще о-го-го какая вся из себя — в полном расцвете сил, красоты и злобства. Другие варианты не рассматривались. Поэтому ее постигло жесточайшее разочарование, когда тщательно выверенный в направлении и температуре поток огня почему-то цели не достиг. Точнее достиг, но цели с этого не было ни холодно ни жарко.

— Поттер, мантикора тебя задери! Идиот! Дубина ты этакая! Думать же башкой своей дырявой надо! — орал Малфой-младший, вынужденный исполнять роль всеобщего спасителя и закрывать попавших под огонь товарищей щитовыми чарами. — Ты хоть понимаешь, что творишь?!

— Н-да? — только и выдал главный «спасенный», наблюдая за тем, как стойко держатся щитовые чары, внешне напоминающие стенку мыльного пузыря изнутри — со всеми радужными разводами, мелкими пузырьками воздуха и ужасающей тонкостью.