Чтение онлайн

— Мало ли что она сказала, — проворчал Поттер, тем не менее, с ногами забираясь на кровать, — я себя преотлично чувствую.

— Я очень рада, что ты пошел на поправку, — сразу же сказала Гермиона. Кажется, ей что-то было нужно.

— Я тоже. Так ты, собственно… зачем пришла?

— Ну, как зачем — проведать тебя. И поблагодарить, конечно, тоже. Ты меня снова спас! Ты поступил как настоящий герой, — судя по всему, она ожидала от него какой-то реакции на эти слова.

— Ага, кончено, — как ни странно, слушать хвалебные речи не очень-то хотелось. Вообще, лучше всего было бы просто посидеть в тишине — можно было бы даже на периодически поглядывающего на хозяина с виноватым видом руноследа рукой махнуть и не продолжать допрос. — Скажи еще, что это было истинно гриффиндорское поведение.

— А почему нет? — удивилась девочка, явно не готовая к тому, что Гарольд может оказаться в не в духе. Собственно, она настолько привыкла, что даже в случае этого самого плохого настроения он относится к ней вполне благодушно, что подобная ситуация для нее была в новинку. Почти. Раздраженный Поттер (действительно доведенный каким-нибудь идиотом-самоубийцей до точки кипения) был способен на многое. Однако гриффиндорка решила повторить попытку и продолжить разговор. — Что такого в том, что я сравниваю тебя со студентами моего факультета? Если хочешь знать мое мнение, тебе самое место в Гриффиндоре.

— Спасибо на добром слове, — все тем же тоном произнес Гарри.

Н-да, после всего, что он услышал от матери, ощущать прежнюю гордость за свое звание слизеринца он уже не мог, но зато появилось болезненное желание насмерть заколдовать всякого, кто посмеет вякнуть что-нибудь нелицеприятное в адрес… да-да, так уж и быть, теперь с чистой совестью можно сказать — его семьи.

— Совершенно не пойму, почему ты так обижаешься на это. Чем Слизерин настолько лучше Гриффиндора? Ведь все мы живем здесь, в школе, в равных условиях. Ну, почти в равных. Везде, во всех факультетах существует негласное правило поддерживать младших — так что здесь ваши старшекурсники ничего нового не придумали. Просто остальные не выставляют это на показ и не делают никакой театральщины. Но ни одному факультету декан не потакает так, как Слизерину, никто не ходит по Хогвартсу с такими самоуверенными лицами, как слизеринцы. Почему? Что вы знаете такого, что не знают остальные?

— Гермиона, что тебя так раздражает? Внятно и раздельно скажи — что именно, а не води разговор вокруг да около. Ты ничего не знаешь о порядках Слизерина, так зачем об этом говорить? — устало спросил Гарри, опускаясь на подушки, с которых мгновенно сполз Шинзор. Спокойно отдохнуть ему, похоже, никто не даст — всем почему-то именно сегодня приспичило проводить душеспасительные разговоры.

— Чего это я не знаю? — оскорбленная до глубины души Гермиона скрестила руки на груди. — Что вы считаете ниже своего достоинства дружить с остальными факультетами? Что вы…

— Ничего ты не знаешь! Кто, по-твоему, учится в Слизерине? Детки богатеньких родителей? Верно. А знаешь, что это за деньги? Знаешь, что за репутация у этих родителей и как она отражается на их детях? Во все времена магический мир был убежден, что Слизерин — рассадник заразы. Те же, кто пытался хоть как-то изменить это мнение, наталкивались на такую стену из предубеждений, что, сколько бы не пытались — пробить не могли все равно. А все потому, что власть находится у таких вот «гриффиндорцев до мозга костей», видящих мир только в черно-белой гамме и тех, кто по их стандартам не подходил, мгновенно записывали во «врагов народа».

— Это ты сейчас таким вот способом оправдываешь Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта? — сухо переспросила девочка.

— Это я объясняю, почему Беллатрис все-таки была права.

— Тебе не кажется, что виноваты во всем вы сами? — медленно произнесла она. — Что сами поставили себя в такое положение? Незачем было выступать «за» Темного лорда — слизеринцы вполне могли бы также сражаться против него, как и все остальные.

— А кто тебе сказал, что все, поголовно, пошли под его знамена? На самом деле, Гермиона, к Нему идут лишь единицы, но клеймят за это абсолютно всех. Или ты хочешь мне этим сказать, что ни на одном факультете не бывает таких вот предателей? О, уж где-где, а в Гриффиндоре их тоже немало было, и, думаю, будет. Вспомни того же Питера Питтегрю. От хорошей ли жизни он пошел к Пожирателям? Сильно сомневаюсь. Наверняка однокурсники его не слишком-то любили, и ему порядком от них доставалось.

— У вас тоже все не слишком-то благополучно! — выкрикнула гриффиндорка, сжав руки в кулаки.

— Ты только, пожалуйста, не сравнивай — я же говорил, что это совершенно бесполезно, — Гарри поморщился, как от зубной боли. — Вот скажи, когда нас три года назад распределили по факультетам, что вы услышали, впервые оказавшись в гостиной? Что вам сказала МакГонагалл?

— Профессор МакГонагалл нам ничего не говорила — приветственную речь произнес Перси Уизли.

— Ага, все ясно, значит — староста… и что же он вам сказал?

— Ну, ничего особенного, — замялась Гермиона. — Чтобы помогали и хорошо друг к другу относились…

— А нас Снейп заранее предупредил, что одной только «помощью» и «дружбой» мы не обойдемся, и доступно объяснил, что Слизерин — это семья. Нас заранее предупредили о том, что со стороны остальных факультетов и особенно Гриффиндора надо ждать каких-нибудь гадостей, и что держаться нам лучше всего именно вместе.

— Да он вас этим просто заранее дистанцировал от остальных! «Вы одна семья и только сами можете себе помочь» — это же сущая нелепость! Вы сами себя так поставили, что…

— Сами себя так поставили,… а почему, по-твоему? Потому, что нам сразу же дали понять — детям Пожирателей ничего хорошего от «нормальных» ждать не стоит. Хочешь знать, почему меня Распределительная Шляпа отправила именно в Слизерин? — рявкнул под конец разозлившийся Гарри, вскакивая с места и, бешено вращая глазами, шагнул к девочке. — Она других вариантов даже и не предлагала, потому что знала, чем грозит мое поступление в Гриффиндор: я поклялся, что если попаду на факультет своего отца, то все сделаю, что в моих силах, для возрождения Темного Лорда! Или, если уж он в этот мир вернуться не в состоянии, во что бы то ни стало займу его место, а я, уж поверь, слов на ветер не бросаю!

Гриффиндорка с ужасом в глазах отшатнулась от него.

— Гарри, да ты что? — дрожащим голосом произнесла она. — Как ты можешь такое говорить?

— Очень просто — я же слизеринец. Как это там у вас? Хитрая и мерзкая сволочь? Так вот, не надо меня идеализировать — я такой же, как и все поколения слизеринцев до меня! И, причем, позволь не быть голословным — являюсь родственником Салазара Слизерина! Чего же от меня ждать, а, Гермиона? Не благородства же!.. Ну, и что ты встала? Беги к своим дорогим гриффиндорцам, поплачься моему братцу на злого мальчика Гарри, прикинувшегося твоим лучшим другом!

Побледневшая от гнева Гермиона с размаху залепила ему пощечину и, всхлипнув, выбежала вон.

— Хозяин защитил честь Слизеринов, но все равно поступил очень глупо, — прокомментировал рунослед. — Девочка пришла сюда совсем за другим.

— Заткнись, — прошипел Поттер. Вспышка гнева прошла мгновенно, оставив за собой только неприятный осадок.

— И что это было? — тихо спросил Рон, заглядывая за ширму. — Что тут случилось? Почему Грэйнджер из больничного крыла выбежала, как будто за ней целая стая оборотней гналась?