Чтение онлайн

Почему я ревную? Что за тупость? Как можно ревновать то, что тебе не принадлежит? Но с другой стороны, как можно говорить, что человек изменяет, если он тебя не любит. Измена — это лишь когда любишь, а все остальное даже и отношениями не назовешь.

Макс держал Эстель на руках, пока она спала, и в комнате мерцал лишь свет телевизора, звук которого был выключен. Макс был потрясающим парнем. Он был так похож на Эмили и в то же время полностью от нее отличался. В этом году он поступил в спортивную академию, и, как Эмили и хотела всегда, жил рядом с ней. Ее родители отпустили двоих детей, но теперь у них было время пожить для себя, хоть я и не представляю, как можно смириться с тем, что твой ребенок вырос.

— Спасибо тебе, — присела я рядом с ним, целуя Эстель в лобик. — Так мирно и спокойно она спит лишь у Майкла и у тебя.

— Она чувствует.

— Что чувствует?

— Защиту, Стейси. Пусть ты ее мама, и ты сильная, но она всегда будет хотеть рядом мужчину.

— Она совсем крохотная, — усмехнулась я. — И слишком маленькая для понимая всего этого.

— Сегодня я включил ей мультик о лошади по имени Спирит. И я знаю, что ей понравилось. Она смеялась и издавала разные звуки.

— Она так на него похожа. Ей нравится музыка, и она любит вымазывать руки в краске и рисовать, но лишь когда Майкла нет рядом. Мне кажется, она грустит в эти моменты, или даже злится.

— Может, мы все не правы, что дети не помнят? Может, именно так Эстель пытается заменить себе отца?

— Или запомнить его таким способом, — перевела я взгляд на стену перед собой. — Думаешь, я гублю свою дочь?

— Ей также нравятся лошади, — уловила я проблеск улыбки на его губах. — Она еще и твоя дочь, Эс.

Майкл так и не вернулся домой до самого утра, и у меня не было выхода, кроме как забрать дочь на работу. Она много спала или просто смотрела мультики, которые еще не понимала. Хотя теперь я и не была уверена в этом, послушав вчера Макса. Он ушел вскоре, даже несмотря на то, что я предлагала ему остаться.

Из-за постоянных нервов и напряжения у меня не было молока, и я кормила ребенка смесью. Никто не знал об этом, даже мои подруги, и я не считала это чем-то сверх удивительным. Я знала, кем работаю, и знала, что каждый, кто связан со мной так или этак страдает. Как бы я не хотела оградить своего ребенка, не смогу этого сделать, пока не уйду из этого дела навсегда. А для этого, наверное, придется умереть.

В конце концов, на работе я мало что смогла сделать. Эстель почему-то плакала все время, и я не могла понять причины. Ей было не холодно и не жарко, она не была голодна. Я сменила ей памперс и дала лекарство, которое прописал педиатр.

— Тише, милая, тише, — шептала я, качая ее. — Что такое? Что ты чувствуешь?

Вист вошел ко мне в кабинет и посмотрел с явным раздражением.

— Ты хоть знаешь, что мы в здании ФБР, а не в детском саду?

— Спасибо, умник, — ответила я. — Но мне не с кем оставить ребенка. Майкл уехал на встречу со спонсорами, а няне я не доверяю.

— Мне плевать Эс, ясно? — зарычал он. — Ты на работе!

— Не ори, — ответила я со злостью, когда Эстель начала плакать еще сильнее.

Я положила Эстель в переносную коляску и, собрав ноутбук и кое-какие бумаги, направилась к выходу, игнорируя своего босса. Я спустилась по лестнице в гараж, все еще покачивая ребенка.

— Тише, солнышко, мы уже едем домой. Прости меня, что так мало с тобой, мне нужно закончить это дело.

Когда я уже была в подземной стоянке, услышала чьи-то шаги. Я натренированный солдат и привыкла замечать все до последней подробности. Быстро открыв машину, я положила туда коляску и вещи, заблокировав все двери.

— Прости меня, Эстель. Но я не знаю, кто к нам пожаловал.

— Умно, — сказал мужской голос. — Вот мы и встретились, Стейси Фостер.

Это был он. Муж Долорес. Человек, сломавший столько лет жизни одной из самых дорогих мне людей. Я взглянула на него и мысленно просканировала, а он в свою очередь молча наблюдал за этим процессом. У него была черная кожа, темные волосы и холодные зеленые глаза. Его руки по локоть были в татуировках, и я видела, как на шее начинается еще один рисунок.

— Ну говори уже, — усмехнулся он.

— Твоя кожа, — сказала я, напрягаясь всем телом, когда он начал подходить ко мне. — Ты темный, но она выглядят гораздо темнее обычного. Тебе негде мыться и жить. Ты бездомный. Твои глаза. Они пусты. Я видела их на фото раньше, и, судя по твоим зрачкам, ты принимаешь наркотики. Кости пальцев избиты. Тебе нравится причинять людям боль. Но также ты любил мою подругу, — начала я понемногу расслабляться, смотря на него с вызовом. — Значит, ты начал это делать скорее всего по принуждению, но сейчас это переросло явно в удовольствие. Я права?

— Права, — все еще видела я оскал на его губах. — Ты изумительна. А как на счет того, почему я тут?

— Ты не причинишь мне боль, ведь знаешь, что я могу постоять за себя.

— Твоя дочь.

— И за нее могу, — мы стояли напротив друг друга и не отводили взгляд. — Если ты хорошо выучил мою подноготную, то знаешь, что ради нее я найду твой сожженный пепел среди тысячи других, даже раньше высыпав его туда.

— А ты веселая, — засмеялся он.

— Зачем ты тут, зная, что сюда всегда может кто-то войти, и мы тебя арестуем?

— Арестуйте, — выставил он руки вперед. — У вас на меня ничего нет, и, кроме того, Стейси, — склонился он, шепча мне на ухо. — Ты не сможешь меня арестовать или убить, не поговорив перед этим с Долорес.

Телефон зазвонил в моем кармане и, когда я выключила звук, поднимая голову после, не увидела даже следа этого человека. Он был словно тень. Я открыла машину, и, когда села в нее, плач дочери прекратился. Она лежала и смотрела на меня. Я тронулась с места, чтобы быстрее уехать от сюда.

Я смотрела на своего ребенка и чувствовала покой. Лучший день в моей жизни — ее рождение. Она была не просто моим ребенком. Эстель была моей мечтой, моим спасением и моим желанием жить и быть лучше. Я всегда буду с ней, даже если меня не будет рядом.

— Ты знала, что тут опасно, да, кроха? Все будет хорошо, мама рядом. Мама всегда будет рядом.

Это парадокс. Тех, кого мы пытаемся защитить, зачастую делаем им больно. Но так больше не могло продолжаться, так что я знала, на что иду, и знала, что теперь все изменится. Я набрала номер Долорес и включила громкоговоритель.