Чтение онлайн

– Не было.
– Тиви сосредоточенно грызла ореховую палочку, заедая ягодами, и не смотрела на своих спутников. Лицо ее было скрыто рассыпавшимися волосами.

– Ты работала на фабрике за глаза тритона и на них покупала себе грубую пищу и призму, чтобы отогнать сон, - уверенно сказал Вороний Хлыст и сам себе кивнул.

– Мне случалось спать, - призналась она, не поднимая глаз.
– Мне не стыдно об этом рассказывать.

– Да, - продолжал Вороний Хлыст, снова кивнув, измеряя ее пристальным взглядом темных глаз.
– Я знаю, что было много ночей, когда тебе приходилось выбирать между хлебом и призмой. Лучше спать сытым, чем бодрствовать на голодный желудок.

– Как со мной было в детстве, - перебил Бульдог.
– Я заползал под мусорные ящики и закладывался кирпичами, чтобы не унесло во сне.

– Там до тебя ночные ползуны могут добраться, - сказала Тиви.

– Верно.
– Бульдог показал размытые серебристые шрамы на внутренней поверхности рук.
– Вот следы, как они пытались влезть в мои жилы. А ты где спала?

– На фабрике, когда работала, - ответила она, - пока меня не поймали и не уволили. А потом - в мусорных ящиках.

– Фу!
– Вороний Хлыст с отвращением дернул бородой.
– У меня для этого слишком чувствительный нос. Даже под ними - и то сильно воняет.
– А здесь придется привязываться к кронам деревьев, как первые люди.
– Он отвернул капюшон, открыв узкое, как лезвие топора, лицо, сморщенное, словно кожаная сумка, с очерченными синим губами и глазами, с черными вихрами, завернувшимися в колючие перья.
– Если ты не хочешь оставаться с нами.

Тиви порывисто подняла голову.

– Я не знаю, что мне делать. Не знаю, зачем бежала из Заксара. Куда мне было идти? Я нигде больше никогда не была. Мне только хотелось удрать подальше от змеедемонов.

– Вот мы и удрали, - спокойно сказал Вороний Хлыст и положил тощую руку на потертую ткань, покрывавшую ее бедро.
– Ты симпатичная женщина, Тиви. Я бы тебе дал столько Чарма, сколько тебе нужно, если бы ты согласилась быть моей спутницей.

– Спасибо, но я этого не стою. Я всего лишь уличная сирота.
– Она снова опустила голову, и волосы упали ей на лицо.
– Я благодарна за то, что вы для меня сделали - спасли от троллей, исцелили от страха Чармом, очистили меня и провели через Каф, делясь водой, и вот теперь едой - вы столько для меня сделали. Но я - я никто. У меня для вас ничего нет.

Бульдог обратился к ней ироническим тоном, жестко глядя на Вороньего Хлыста.

– Мне кажется, что эта любвеобильная Ворона интересуется тобой как таковой.

Тиви решительно покачала головой:

– Я не могу быть твоей, Вороний Хлыст. Ты - человек Чарма, а я бесчармовая.

– Правда?
– Вороний Хлыст убрал руку.
– Ты бесчармовая. А я? У меня есть для тебя Чарм. Но дело не в этом, да? Я не просто человек Чарма, я человек со звериными метками. В этом дело?

– Звериные метки меня не волнуют, - ответила она тише.
– Мне ты не нравишься.

– Ба!
– Вороний Хлыст встал и положил руку на янтарный посох, качнув амулеты, свисавшие с него на колдовской проволоке.
– Если я для тебя недостаточно хорош, можешь вернуть мои амулеты.

– Вороний Хлыст!
– Бульдог встал с места.
– Она на нашем попечении.

– А сама она о нас не печется, - ощерился Вороний Хлыст.
– Если бы она дала то, что у нее есть, у меня хватило бы щедрости дать то, что есть у меня.

– Грубо, Вороний Хлыст.
– Бульдог глядел на наводчика пылающим взором.
– Ты ведешь себя как последний хам.

– Времена хамские, Бульдог. Времена.

Тиви встала и сняла с шеи ленту целительных опалов, которую дал ей Вороний Хлыст на время, пока заряжал ее амулеты. Она протянула ему ленту, и он сердито выхватил ее.

– У тебя будет Чарм, Тиви, - пообещал вор.
– Я тебе дам амулеты.

Тиви покачала головой:

– Я не могу их взять, Бульдог. Как я тебе за них заплачу? Разве здесь есть работа?

– Ты долго на меня работала. Теперь нам надо работать вместе, чтобы выжить.

Тиви вопросительно поглядела на зверечеловека. Его грива отливала медью в последних лучах дня.

– Почему ты это делаешь, Пес?

– Да, благородный Пес, - поинтересовался Вороний Хлыст, - ты что, собираешься оделять чармом каждого беспризорника, который нам попадется?

– За весь Ирт я не отвечаю, - сказал Бульдог, - а за эту молодую женщину отвечаю.

– Почему?
– с вызовом спросил Вороний Хлыст.
– Потому что у Котяры хватило дури отобрать ее у троллей? Бульдог расправил плечи:

– Истина в том, что мы с ней не чужие, пусть и не близкие. Она на моем попечении. Это простая истина, а я служу истине.

– Истина! Ха!
– Вороний Хлыст снял с посоха амулеты и потряс ими в воздухе.
– Истина в том, что мы здесь одни в глуши. Сегодняшний день может оказаться для нас последним. В любой момент могут прилететь змеедемоны. Вот тебе истина! И почему нам не получить удовольствие, когда оно плывет в руки?

– Ты нехороший человек, Вороний Хлыст.
– Бульдог с негодованием отвернулся и стал открывать сундук.

– Мир не хорош, Бульдог.
– Наводчик снова потряс амулетами.
– Я тебе дам ленту звезд и еще ленту целительных опалов за эту женщину.

Бульдог медленно поднял лицо от раскрытого сундука:

– Я не торгую людьми.

– Тогда считай это щедрой платой за то, что ты просто уйдешь.
– Синие губы Вороньего Хлыста загнулись вверх, маленькие глазки прищурились. Никого другого, кто мог бы меня остановить, я здесь не вижу.

– Ты прав, мерзкая Ворона.
– Бульдог поднял глаза и увидел на изголодавшемся лице Тиви страх. Когда он повернулся к Вороньему Хлысту, у него раздувались ноздри.
– Я тебя остановлю так, что ты не встанешь, если только попробуешь ее тронуть. Теперь убирайся.
– Бульдог вытянул руку к темным полосам леса.
– И чтобы больше я тебя не видел. Уходи - пока я не забыл, что я философ, и не разорвал тебя на части, как тролль.

Вороний Хлыст задрожал от ярости.

– Ты что, прогнать меня решил, дворняга?
– Он схватил с земли ружье и направил его на вора.

Бульдог с рычанием обнажил клыки и бросился вперед. Он успел схватиться за ствол как раз перед выстрелом, и синий импульс Чарма ударил мимо его головы, опалив гриву и взорвавшись в ветвях. Посыпались опилки и листья. С яростным ревом Бульдог выхватил у Вороньего Хлыста оружие и ударил наводчика прикладом в лоб.

Вороний Хлыст упал на спину, закатив глаза и раскрыв рот.

Тиви бросилась к Бульдогу и приложила руку к его дымящейся гриве.

– Ты ранен?

Голову обжигала пылающая боль, и шахта, ведущая в мир нижних инстинктов, еще была открыта в душе Бульдога. Боевой клич еще гремел, отдаваясь в ней, следуя за ощущением близкой миновавшей опасности.

– Я жив, Тиви. Боль вылечат амулеты. Тиви посмотрела на Вороньего Хлыста, растянувшегося в густой траве. Глаза его закатились.

– Он убит?

– Нет.
– Бульдог поднял янтарный посох и рюкзак наводчика.
– Он только без сознания. Но мне придется его убить, если мы еще будем здесь, когда он очнется. Этого человека опасно злить. Он ничего не знает об истине - и потому способен на любую мерзость в сумасшедшей погоне за пользой.