Чтение онлайн

‘Не так быстро, ’ – сказал закованный в красную броню брат. ‘Ты уверен в том, что не хочешь сесть? ’

‘Уверен. ’ Юстиниан боролся с болью изо всех сил, но всё-таки позволял Технодесантнику помогать ему стоять на ногах.

‘Где Брат Локо? ’ – начал жаловаться Технодесантник. ‘Локо! Быстрее иди сюда, а то такими темпами наш Десантник Примарис сможет ходить самостоятельно. ’

Повсюду сновали сервиторы, что разбирали руины Круциус Портис II, находясь под контролем дюжины Технодесантников. Юстиниан заметил бегущего к ним апотекария, который на ходу подготавливал свой окровавленный редуктор.

‘Я иду. В отличие от твоих подопечных, мои начинают истекать кровью, если я отвлекаюсь на что-нибудь другое, ’ – скакал Локо.

‘Вот так. Теперь ты освобождён и скоро получишь помощь, ’ – сказал Технодесантник.

‘Благодарю тебя, ’ – сказал Юстиниан, после чего взял небольшую паузу. ‘Брат. ’

На Парменио бойцы заступали в беззвучный дозор. По тёмным улицам Тироса тысячи горящих свеч передвигались в сторону собора. Люди рыдали, медленно двигаясь в сторону тела святой, что лежала на одре. Отовсюду слышались молитвы. Слившиеся в песне голоса воздавали почести примарху и Императору.

На Чести Макрагга, что закрепилась на орбите, царила другая атмосфера. Собравшись на закрытое заседание, Гиллиман и его приближённые решали судьбу Иоланты. Примарх восседал на своём троне, в то время как его офицеры сидели по обе стороны от него на чёрных креслах, образовывая полукруг. Иоланта была облачена в простую одежду, но не в такую, в которую была одета Кайлия в момент своей смерти. Её оголённые руки и ноги были скованы кандалами, но она держала свою голову прямо, неустрашимо смотря Гиллиману прямо в глаза.

‘Ты признаёшь тот факт, что ты ослушалась моих приказов? ’ – спросил Гиллиман. ‘И всё то, что ты сделала ради того, чтобы освободить Кайлию из-под стражи в Тиросе? ’

‘Да, мой повелитель, ’ – сказала Иоланта. ‘Я делала это ради того, чтобы спасти вас. ’

‘И твои подопечные убили моих слуг во время совершения этого преступления. ’

‘Они сделали это по моему приказу, мой повелитель, ’ – сказала Иоланта.

‘Кто-либо другой подстрекал тебя на совершение этого поступка? ’ – спросил Гиллиман.

‘Нет, мой повелитель. ’

‘Клянёшься? ’

‘Клянусь. ’

‘Императором Человечества? ’

‘Клянусь, мой повелитель, ’ – сказала она. ‘Клянусь Им, что восседант на Золотом Троне. ’

‘Хорошо. ’ Гиллиман повернул свою монументальную голову для того, чтобы строго взглянуть на Матьё. Выражение его лица было настолько суровым, что душа Матьё скомкалась, подобно клочку бумаги.

‘Лорд Арбитратор, пожалуйста, скажите, какое наказание ожидает осужденных за предательство. ’ Говоря эти слова Гиллиман не отводил свой взгляд от милитанта-апостола.

Верховный Арбитратор Гиллимана встал со своего кресла. Он был старым солдатом в отставке, что оставил поля сражений давным-давно. Его острый глаз взирал на Иоланту без капли жалости.

‘Никто из тех, кто отвергает святую волю Имперского Регента не имеет права на жизнь. За подобное непослушание она будет приговорена к смерти. ’

‘А что насчёт нарушения её обетов, если мы говорим о законах Министорума? ’

‘Смерть через сожжение. ’

‘Смерть в огне? ’

‘Таково наказание, мой повелитель, ’ – сказал Верховный Арбитратор.

Матьё чувствовал, как под спокойной личиной Гиллимана бушует океан гнева. Он был вулканом, готовым к тому, чтобы извергнуть потоки лавы, но переполняющие примарха эмоции выражались лишь в лёгком подёргивании края губ. Матьё обрадовался тому, что Гиллиман вновь перевёл своё внимание на Иоланту.

‘Ты каешься в своих грехах, Сестра Иоланта? ’

‘Мне не в чем каяться, мой повелитель, ’ – гордо ответила Иоланта. ‘Я не прошу вашего прощения. Я ослушалась вас, но я бы сделала это вновь без раздумий, если бы смогла вернуться во времени, а даже если бы я знала, что этот поступок будет стоить мне жизни, то ради моей души, милости Императора и ради вас, мой повелитель, я бы всё равно привела ребёнка на поле битвы. ’

‘Так тому и быть, ’ – сказал Гиллиман. ‘Огласите мой приговор. ’

‘За преступление, заключающееся в невыполнении приказа примарха, вы приговариваетесь к смерти, ’ – сказал Верховный Арбитратор. Комната погрузилась в тишину. ‘За преступление, заключающееся в убийстве, вы приговариваетесь к смерти. За преступление, заключающееся в создании ситуации, несущей опасность жизни Имперского Регента, вы приговариваетесь к смерти. За преступление, заключающееся в освобождении несанкционированного псайкера, вы приговариваетесь к смерти. ’

Гиллиман встал с трона. Его присутствие стало ещё более устрашающим. Воздух покинул лёгкие Матьё в мгновение ока.

‘Ты будешь осуждена по справедливости за свои ранние заслуги, ’ – сказал он. Примарх кивнул двум десантникам из Виктрикс Гвардии. ‘Уводите её. Пусть её смерть будет быстрой и безболезненной. ’

Космические Десантники взяли Иоланту под руки и увели её из комнаты. Несмотря на то, что она уже выглядела как мертвец, он всё ещё держала голову высоко.

Гиллиман окинул помещение своим взором. ‘Покиньте зал. ’

Лорды и генералы Гиллимана тут же встали со своих кресел, поклонились и поспешили удалиться. Матьё решил, что ему тоже следует уйти.

‘Ты остаёшься, милитант-апостол, ’ – сказал Гиллиман.

‘Как прикажете, Имперский Регент, ’ – сказал Матьё, после чего направился к креслу.

‘Ты будешь стоять, жрец, ’ – сказал гигант, носивший имя Малдовар Колкан. Выражение лица трибуна было настолько диким, что все его благородные черты лица превратились в страшные уродства. Он был единственным человеком в этом помещении, что был облачён в броню. Трибун указал своим золотым пальцем на то место, на котором ранее стояла Сестра Иоланта. ‘Здесь, ’ – сказал он.

Тетрарх Феликс посмотрел на Гиллимана. Они обменялись взглядами. Феликс едва заметно кивнул. У Матьё не было ни единого представления о том, какая мысль только что промелькнула у них в головах. Не приговорили ли они его ранее в более приватной обстановке? Они собираются казнить его? Он решил воззвать к своему мужеству, ибо подобные варианты развития событий были более чем вероятны. Ему нужно было оставаться храбрым.

‘Тетрарх, убедитесь в том, что меня не потревожат, ’ – сказал Гиллиман, ‘и что это помещение защищено от любого вида наблюдения или прослушивания. Отключите вокс-передатчики и пиктеры. Этот разговор не покинет эту комнату. Колкан, лишь вы останетесь здесь в качестве свидетеля. Вы поклянётесь правдиво записать всё то, что будет здесь сказано, после чего сделаете копии этого разговора, запечатаете их и отправите в хранилище Инквизиции на Терру, Высшим Лордам Терры и в мой личный архив, если Адептус Министорум вдруг решит использовать эту запись в своих личных целях. ’