Чтение онлайн

‘Это было интересно, ’ – сказал Септикус, после чего вытащил из-за своей спины огромный меч. Его сочащийся желчью язык, что был покрыт язвами, слизнул капли яда, которые стекали с острия клинка. ‘Ну что, попробуем ещё раз, а? ’

После этих слов оба бойца стали биться в полную силу.

Глава двадцать седьмая

План Императора

Ку’гат старался держаться подальше от ближнего боя, ибо он получал гораздо больше удовлетворения от того, что метал склянки с выведенными им болезнями во врага, восседая на своём паланкине. С его склизких пальцев срывались искры энергии варпа, что сражала людей во вспышке магической мощи. Из его рта дули потоки воняющих ветров, что разрыхляли керамит и заставляли слезать плоть с костей.

Оставшиеся командиры Чумной Гвардии губили имперских солдат своими когтями и проклятыми мечами. Гангрел ворвался в группу Космических Десантников, раскидывая их по сторонам своими изуродованными ногами и раздавливая закованные в броню тела кажущимися хилыми руками, в то время как выпущенные ими болты зарывались в его плоть, не нанося при этом каких-либо существенных повреждений. Пестус Трун игрался с полуротой бойцов, что были облачены в яркие доспехи. Голод душил несчастных жертвы гигантскими складками своего массивного тела. Смертные сражались слишком хорошо и яростно для того, чтобы Ку’гат мог чувствовать себя в безопасности. Их танки заезжали прямиком в демонические орды, пытаясь окружить его. Большие группу боевых машин прорвались через строй лояльных Нурглу титанов и начали уничтожать его бойцов в больших количествах, одновременно с этим продвигаясь в сторону Чумных Башен. Огонь артиллерийских орудий разогнал нависший над равнинами туман. Стаи мух и жужжащих насекомых держали небо зачищенным от авиации, но даже это вскоре перестанет давать им какого-либо весомого преимущества. Орды смертных воинов Ку’гата не обладали присущей служителям Нургла выносливостью, что делало их лёгкой добычей. Лишь разлагающиеся сыны Мортариона, Гвардия Смерти, удерживали врага от продвижения и, изредка, отбрасывали его назад.

‘Чёрт бы вас всех побрал, ’ – заворчал Ку’гат. ‘Это не то, чем должно заниматься такое существо, как я. ’ Он метнул грязную склянку в приближающиеся танки. Тара раскололась при ударе о гусеницы одного из них, высвобождая клейкую жидкость, что тут же распределилась по всей поверхности механизма. Танк проехал ещё несколько метров, после чего остановился – при соприкосновении с этой жидкостью металл моментально ржавел, разъедая броню и заклинивая гусеницы. Орудия продолжали вести огонь до тех пор, пока не были поражены распространяющимся проклятием. Боеприпас, застрявший прямиком в стволе, взорвался, разнеся башню боевой машины на тысячи мелких осколков, что терялись в образовавшемся огненном фонтане. Какой-нибудь другой Великий Нечистый наслаждался бы каждой секундой наблюдения за этим процессом, но Ку’гат лишь хмыкнул, после чего метнул сотворённое копьё из дерева одному из Ультрамаринов прямиком в голову. ‘Я должен быть на Иаксе, готовить величайшее проклятье, ’ – простонал он. ‘Если я не справлюсь, то никогда больше не стану улыбаться, клянусь. Почему у меня ничего не получается? ’

Где-то неподалёку Септикус предавался забаве, сражаясь со своим противником. Будучи на глазах у своего господина, он бился с самим примархом, постоянно хихикая. Его гигантский меч рассекал воздух, сталкиваясь с орудием Гиллимана в урагане ударов, каждый из которых высекал яд и пламя. В тех местах на Доспехе Судьбы, куда попадал этот яд, материал начинал покрываться пузырями, в то время как там, где Септикуса касался огонь клинка Императора, плоть начинала источать чёрный дым. Несмотря на такие раны, весёлый настрой никак не покидал его.

‘Почему я не могу получать такое же удовольствие от войны? ’ – ворчал Ку’гат. ‘Почему? ’

Мимо пронеслась стая чумных мух, чьи разорванные крылья затмевали небо, в то время как их наездники обрушивали ливень из напичканных заразой голов на слуг Трупа на Троне.

‘Я бы хотел, чтобы всё это прекратилось. Вы же не видите… ’ – объявил Ку’гат воинам Императора. ‘… куда вас ведёт эта дорога. ’ Он наклонился вперёд, заставляя нурглингов тащить его вперёд, дабы он смог подобраться поближе к своей публике.

‘Ваш бог – лжец, который не внимает вам. Он даже не говорит! Он не предлагает вам ничего, кроме своей чудовищной улыбки за все те поступки, что вы совершаете с Его именем на устах. Вас ждёт смерть, а затем – быстрое затухание огня вашей души в диком, диком варпе. Но! ’ – воскликнул он. ‘Если бы вы только пришли в сады Нургла, то вас бы ожидала совершенно иная судьба. Сад есть рай для всех нас, где ничто не может умереть. Каждый душа, каждая капля жизненной силы живёт там вечно, будучи способной переродиться из ничтожнейшего вируса в величайшее из чудовищ. Там нет смерти, нет боли, а все страдания превратятся в сладкое и нескончаемое удовольствие! Ваш повелитель не предлагает вам ни перерождения, ни надежды! Почему вы сражаетесь за Него? ’

Его вопрос остался без ответа. Космические Десантники совершенно точно не слушали его.

‘Очень хорошо, ’ – рассердился Ку’гат. ‘Как вам угодно, ’ – заключил он и продолжил убивать лоялистов.

Первым в варп был изгнан Скватумос. Он был окружён бойцами Адептус Кустодес и сынами Гиллимана с трёх сторон. Его настолько сильно нашпиговали болтами, что его органов снаружи стало в разы больше, чем осталось внутри – именно это и стало причиной его слабости. Сёстры Безмолвия выдвинулись вперёд, собираясь прикончить демона.

Испугавшись их приближения из-за опасности встретить окончательную смерть, Скватумос испустил облако смердящих газов, после чего обезглавил себя своим собственным мечом. Ку’гат хмыкнул в тот момент, когда душа одного из его лейтенантов вырвалась из измерения смертных обратно в варп. Это было нехорошо, очень нехорошо. Его сразили слишком быстро. Токи варпа на Парменио были крайне слабыми для ведения нормальной битвы. С того момента, как Гиллиман уничтожил построенный Мортарионом источник силы варпа, время начало играть против них.

‘О, владыка Мортарион, где же вы? ’ – вопросил Ку’гат, обратившись к небесам, после чего начал нервно наблюдать за Гангрелом, что вёл бой с лидером Адептус Кустодес.

Ещё один взрыв душевной энергии сотряс ткань реальности. Невидимый для смертных солдат, этот свет был крайне мучительным зрелищем для демонов, ибо его появление ознаменовывало что-то ужасное. Испуганный Ку’гат начал искать источник этого взрыв глазами. Причиной этого взрыва стал лежащий на спине Бубондубон, чьи руки были раскинуты в стороны, а вечно улыбающаяся пасть наконец-то закрылась. Спустя несколько мгновений его труп начал растворяться в почве, что пропиталась липкой жижей и горами кишащих личинок.

‘Дорогуша, нет! ’ – вскрикнул Ку’гат. ‘Бубондубон больше не сможет улыбаться’

Изгнание двух Великих Нечистых далось смертным великой ценой, но армия Гиллимана всё равно сохраняла боевой дух и продолжала теснить демонов. Кустодианцы отправили сотни чумоносцев к их создателю, у которого они веками будут выпрашивать прощения. Тем не менее, им повезло. Сёстры Безмолвия убивали их дюжинами, разбивая их души на осколки, тем самым даруя этим существам окончательную смерть.

Ку’гат нервно облизывал свои губы. Весь груз ответственности за судьбу этого дня лёг на плечи Септикуса. Возможно, что ему понадобится небольшая помощь, подумал Ку’гат. Он обернулся, что вновь осмотреть поле битвы. Гангрел сражался с одним из офицеров Гиллимана, что был облачён в золото. Пестус Трун визжал и размахивал своим постоянно издающим отвратительные звуки колоколом, чей звон вводил демонов в буйство. Голод продолжал катиться по полю брани, подобно безумной бочке из плоти, что перекатывалась по трюму корабля, попавшего в шторм. Гиллиман был отрезан от основного контингента своей армии, но он был невероятно могущественен. Всё складывалось крайне скверно.

Ку’гат сложил свои руки на груди. ‘Ну не могу же я помогать им сам, конечно не могу, ’ – ворчал он. ‘Слишком много важных дел. ’ Он страшился клинка примарха. ‘Если я пойду в атаку, то, возможно, я умру навсегда! Давай, Септикус! Капля крови, одна лишь капелька – это всё, что нам нужно для завершения ритуала! ’

Его нос дёрнулся. В мгновение ока охвативший его испуг растворился в воздухе. Он практически выдавил из себя улыбку. Ку’гат чувствовал, как приближается кровопролитие. Он знал, что его время уже пришло.