Чтение онлайн

Меч Императора вращался вокруг примарха с огромной скоростью, каждый раз оставляя после себя огненный след. Все демоны, которых касался этот священный огонь, начинали кричать в агонии, ибо на них обрушивалась вся мощь гнева Императора. Меч являлся крайне универсальным орудием в бою с любым противником, но нельзя было придумать оружия, что было бы более смертоносным для Нерождённых. Будучи наполненным силой Императора, этот клинок выжигал саму сущность демонов, разрывая из искажённые души на лоскуты энергии. Слуги Нургла начали медленно осознавать, что это оружие было угрозой их бесконечной жизни. Они дрогнули и бросились врассыпную, прекращая свой омерзительный счёт. Гиллиман продолжал двигаться вперёд, тем самым внося всё больше страха в ряды противника.

‘Я есть ваш конец, истинная смерть, вестник гибели, что пришёл за вашими жалкими душами! В моей правой руке лежит вся слава Повелителя Человечества! Вам не место в этом мире! ’

Меч отправился в очередной смертоносный замах. С каждым своим движением он изрыгал огонь. Его прикосновение сулило неминуемую смерть любому демону, тысячи которых уже пали перед Гиллиманом. Трибун Колкан и его бойцы старались держаться как можно ближе к примарху. Каждый из них сражался отдельно от своих братьев, будучи окружённым горами разлагающихся тел. Их копья стражей рассекали воздух, отрывая от врагов конечности с завидной частотой. Каждый из Адептус Кустодес являлся большим индивидуалистом, у которого были свои собственные методы ведения боя. Их техники владения оружием кардинально разнились. Они были настолько уникальными, что никто кроме них самих не мог бы овладеть ими в такой же степени.

Вокруг закованного в синюю броню примарха и его облачённых в золото телохранителей сражались Сёстры Безмолвия. Там, где ступала их нога, демоны визжали и погибали на месте, ибо их сущность рассеивалась той аурой, что излучали пустые души Сестёр.

Капитан Сикариус и Виктрикс Гвардия проявляли своё мастерство в другом методе ведения боевых действий. Там, где Сёстры и Кустодес сражались индивидуально, Космические Десантники наносили удары, будучи единой машиной, несущей разрушение. Их болтеры ревели в унисон, разрывая на части сотни демонов за залп. Где-то вдалеке наименее прославленные Космические Десантники следовали за своим примархом, сметая со своего пути орды Нерождённых, тем самым продвигая линию фронта вперёд. Наконец, позади них показались сверхтяжёлые танки Ультрамара, орудия которых сокрушали демонов на настолько близкой дистанции, что корпуса их машин покрывались толстым слоем смеси из свернувшийся крови и демонического гноя.

Тишина превратилась в ураган, в центре которого бушевал Гиллиман.

Над головами проносились гигантские мухи, чьи наездники бросали на пехоту сгнившие головы, каждая из которых была наполнена смертоносными ядами. Гиллиман держал своих смертных воинов подальше от острия атаки, но даже Космические Десантники не могли сопротивляться тем смертоносным облакам ядовитых спор, что поднимались в воздух при взрыве этих голов. Позади послышался рёв байков Белых Шрамов, что походили снежный ураган, в котором изредка можно было разглядеть знамёна их прославленного ордена. Огромные твари перекатывали свои массивные туши к танкам, начиная активно облизывать их корпуса своими мерзкими языками, ибо их слюна обладала разрушительными качествами, что были схожи с качествами самой опасной кислоты, и была способна проделать дыру в броне машины смерти, тем самым делая экипаж уязвимым для ядовитого газа. В проделанные дыры тут же забиралась орда нурглингов. Находящиеся внутри Космические Десантники вступали в рукопашную схватку с демонами, чьи слабые тела давали ложное представление об их физической мощи.

Демоническая орда начала отступать назад, ибо продвижение армий Империума было яростным и неумолимым. На некоторых участках равнин сражений уже не шло, но там, где шёл Гиллиман, всегда бушевал огненный шторм, что продолжал разить Нерождённых. Он продолжал двигаться вперёд даже тогда, когда его танки утопали в грязи, а Космические Десантники были окружены блокирующими передвижение врагами со всех сторон. Единственными, кто сражался с ним плечом к плечу, были Виктрикс Гвардия и Когти Императора.

На полях Гекатона шло столпотворение планетарного масштаба. Братоубийственные войны Ереси Хоруса уже давали Гиллиману познать всю горечь сражений подобных масштабов. Но всё это было до того, как он стал сражаться напрямую с теми силами, что манипулировали его братьями, отравляли их сердца и разжигали огонь апокалипсиса, который грозил поглотить всё человечество. Сражаться с демонами означало сражаться с наихудшими из своих кошмаров. Они являлись плодом искажённого воображения извращённых, одиноких и страшащихся чего-либо людей. Каждая прихоть, каждое желание, каждый каприз был семенем, из которого произрастала сила варпа. Легионы демонов однажды ступили на Терру во время её осады. Раньше Гиллиман постоянно думал о том, почему его отец скрывал все знания о варпе. Он сражался с демонами бессчётное количество раз, что сделало их невозможную природу чем-то обычным для него. Лишь после своего пробуждения он понял всё. Взглянув на Великий Разлом, он наконец-то понял тот замысел, который пытался осуществить Император. Он желал не уничтожить своих врагов напрямую – его истинной целью было не допустить подпитки демоном новыми силами. Если бы он рассказ человечеству всю правду о природе демонов, то подобный шаг лишь бы усилил обитателей варпа в сотни раз, ибо после такого человек бы никогда не смог избавиться от мыслей об этих кошмарах.

Император пытался спасти человечество от тех ужасов, что мог породить их собственный разум.

Вселенная находилась на волоске от гибели. Чаша сил была склонена во вражескую сторону настолько сильно, что Гиллиман не видел никаких возможностей противостоять этому противнику. В те моменты, когда он не находился на поле брани, судьба человечества ложилась на его плечи тяжёлым грузом.

Но в подобные моменты такие мысли совершенно не волновали его. Гиллиман забывал о всех своих претензиях на установление порядка. Он выпускал наружу свою ненависть, которая была страшной машиной разрушения. Битва за судьбы смертных людей была той вещью, ради которой он и был создан, дабы Император мог быть освобождён от необходимости вести войну самостоятельно.

С каждым взрывом приказы начинали проходить по вокс-каналам гораздо легче, ибо демонических голосов, что заполняли линии связи, становилось всё меньше и меньше. Артиллерия навелась на цели. Ударные суда пролетали над солдатами с оглушающим рёвом, сбрасывая зажигательные бомбы на головы демонов с невероятной точностью.

Создания варпа продолжали играть свою инфернальную музыку, что с каждой минутой становилась всё громче и громче. Пробивающийся сквозь их ряды Гиллиман вступил в битву с самыми могущественными солдатами Нургла: высокие чемпионы, полководцы со свисающими из животов внутренностями, гигантские твари, чьи пасти были заполнены щупальцами. Он убил многоглазого зверя, что походил на слона, после чего бросился в сторону марширующего строя флейтистов, что играли на костях с проделанными в них отверстиями, компанию которым составляли волынщики, чьи инструменты были сделаны из всё ещё живых желудков. Барабаны с натянутыми на них кричащими лицами, рыдающие колокола – все эти ужасы проносились перед его глазами каждый раз, когда он делал замах своим мечом, чьи огни превращали эти порождения безумия в пепел.

Гиллиман сразил вопящего чумоносца, после чего понял, что вокруг него не осталось врагов. Через мгновение он предстал перед шестью гигантскими сущностями, что окружили его со всех сторон. Кто-то из них представлял собой раздутое существо, кто-то был невероятно худым. Некоторые сущности постоянно смеялись, в то время как остальные выглядели так, будто они готовы расплакаться в любую секунду. Тем не менее, все они гнили заживо. Каждый из них источал отвратительный запах и нёс в руках гигантское оружие, что было сделано из проржавевшего железа и зеленоватой бронзы.

‘Так, так, так да это же самый скучный сын Анафемы, ’ – сказал один из них, ковыляя вперёд, тем самым представляя себя как глашатая от всей собравшейся компании, после чего отцепил от своего плеча огромный проржавевший цеп и покрытые мхом каменные черепа. ‘Я искал тебя. Я Септикус Седьмой, Седьмой Лорд Седьмой Паствы. Я могу открывать тебе своё имя без каких-либо опасений, ибо ни один смертный не может совладать со мной, а ты – тем более. ’

Колкан набросился на собравшихся демонов в тот момент, когда Гиллиман взревел от переполняющего его гнева и взмахнул своим пылающим мечом, вступая в битву. Септикус Седьмой захохотал, после чего начал раскручивать цеп над своей головой.

‘Ну что же, давай, Робаут Гиллиман, ’ – сказал он. ‘Я ждал этого момента. ’

Демоническая сталь встретилась с божественным огнём. Бой двух гигантов сотрясал землю и порождал волну, что отбрасывала меньших существ. В руках Септикуса остались лишь дымящиеся обломки его оружия. Колкан призвал своих людей к себе. Вместе с ними на поле битвы прибыли сначала Сёстры Битвы, за ними – Виктрикс Гвардия, половина членов которой пала в бою. Выкрикиваемые людьми Гиллимана приказы казались крайне незначительными в этом кольце из плоти. Схватка между примархом и прихвостнем Ку’гата стала самым захватывающим зрелищем во вселенной.