Чтение онлайн

Руки Танцующего упёрлись в стену с двух сторон от Адды, слегка касаясь её плеч. Адда подняла голову и встретилась взглядом с его горящими глазами.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя и всегда любил! – хрипло произнёс он. – Ты знаешь, что ты та единственная женщина, которая имеет для меня значение. Ты всегда это знала. Ты же видишь меня насквозь. Я понимаю, что я не тот, кто достоин тебя, не тот, кто тебе предназначен. Я осознаю, как это ни мучительно, что твоё сердце принадлежит другому, осознаю, что я почти ничего не значу для тебя. Наверное, так было всегда, просто я до конца не мог признаться в этом даже самому себе. Но всё это ничего не меняет. Я всё равно принадлежу тебе всецело и буду любить тебя пока дышу.

На секунду он замер, потом медленно отстранился и выдохнул:

– Прости!

Адда и сама не поняла, что произошло в следующий миг, но её руки оказались у него на шее.

– Это не так, – едва слышно прошептало что-то внутри неё.

Она слегка потянула его к себе и коснулась губами губ. Он вздрогнул всем телом, как от удара током и неверяще глянул ей в глаза. Она, улыбаясь, провела рукой по его щеке и поцеловала его снова. Он ответил жадно и нетерпеливо, обхватив одной рукой её талию, а другой закопавшись в ворохе её волос. Его тяжёлое, прерывистое дыхание приятно обжигало её кожу, уже успевшую впитать стылость камня оконной арки. Сильные руки кольцом обвивали тело, так знакомо, так похоже, что сжималось сердце. В это мгновение Адде не хотелось ни о чём думать, а хотелось лишь чувствовать себя любимой и желанной. У неё не кружилась голова и не путались мысли. Прикосновения сжимавшего её в объятиях мужчины не отдавались дрожью во всём теле, и потому не лишали рассудка. Она просто наслаждалась, чувствуя охватившее его лихорадочное возбуждение и позволяя себе утонуть в его любви. Его руки и губы становились всё более настойчивыми и она, желая его поддразнить начала игриво отбиваться. Это окончательно свело его с ума. Эрик сгрёб её в объятья, подхватил на руки, легко, как пушинку поднял с подоконника и, не прекращая целовать, понёс к кровати.

Опрокинутый бокал с тихим звоном полетел на пол и разбился вдребезги, расплескав по тёмному полу похожие на кровь рубиновые капли вина.

– Закрой глаза, активируй гемму. Теперь попытайся мысленно коснуться меня.

Райан почувствовал, как Илаита напряглась. Они сидели в креслах у камина друг напротив друга, и он держал её руки в своих.

– Ай, – вскрикнула девушка вздрогнув.

– Молодец, у тебя получилось, – констатировал Райан. – Но я сказал коснуться, а не попытаться проникнуть внутрь.

– Больно! – обиженно скривила носик Илаита. – Что это было?

– Это был первый слой защиты. Просто предупреждающий неосторожных гостей вроде тебя, что дальше лезть не стоит. Запомни, пытаться проникнуть в ауру Одарённого без его согласия запрещено, но так как это никого не останавливает, любой тан ставит себе защиту, уровень сложности которой определяется его мастерством. Возможности защитного контура не ограничены, он может просто причинить боль нарушителю личного пространства, может опустошить его гемму, а может и убить. Поэтому работать с аурой Одарённого нужно очень осторожно, а защиту пытаться обходить, но это мы с тобой разберём позже.

– Но как же я тогда сделаю то, что ты от меня хочешь?

– Для этого необязательно проникать в ауру, прикосновением ты передаёшь импульс, а моё сознание его получает. Я могу просто принять ту информацию, которую ты хочешь мне сообщить, могу ответить, а могу открыться, если доверяю тому, с кем общаюсь, и тогда можно построить канал и вести мысленный диалог сколь угодно долго. Но это уже сложнее, а пока, тебе нужно научится азам. Давай попробуем ещё раз. Постарайся чётко сформулировать мысль, как будто пишешь её на листе бумаги.

Несколько минут девушка сосредоточенно сопела, потом, вырвав руки из его рук, зло ударила по подлокотникам кресла:

– Не получается! Ну никак!

– Давай я покажу тебе, Саламандра, – сказал Райан и, пристально глядя ей в глаза, послал мыслеобраз. Девушка удивлённо моргнула, и лицо её залилось краской.

– Ты! Ты… – она притворно задохнулась от возмущения и попыталась дать ему пощёчину, но Райан вовремя увернулся и смеясь запротестовал: – Нет, нет, нет, я принимаю ответы только в виде энергетических импульсов. Ну-ка пробуй ещё раз.

Покрасневшая как рак Илаита сжала кулаки, закрыла глаза и напряглась изо всех сил.

«Самоуверенный нахал, возомнивший о себе слишком много, рискует провести остаток ночи на конюшне, в обществе себе подобных» – прозвучал у Райана в голове возмущённый голосок Илаита.

«Ты прелестна, когда злишься!» – послал он ей мысленный ответ и потянул к себе.

Уже позже, когда они разгорячённые и усталые, лежали рядом, Илаита, положив голову ему на грудь, решилась спросить:

– У меня ведь получается, Райан? Иногда хуже, иногда лучше, но ведь получается, правда? Почему ты не берёшь меня с собой? Почему не позволяешь мне помочь тебе?

Райан молчал, задумчиво играя прядью её волос, да и что он мог ответить?

Илаита действительно делала успехи. Ищущий учил, и она брала то, что он давал жадно и нетерпеливо. Ей всё время хотелось большего. Она так долго ждала пробуждения своей Искры, что сейчас, казалось, пыталась компенсировать прошедшие впустую годы. Она отдавалась работе с энергией вся, без остатка. Её целеустремлённость и упорство поражали Райана. Он раз за разом ставил перед ней непосильные задачи, стремясь подзадорить её, и разжечь в ней любопытство, и она раз за разом справлялась с ними. Препятствия пробуждали в ней злую решимость, она могла тренироваться сутками, вновь и вновь повторяя попытки, и в конечном итоге добиваясь результата. Она училась и училась быстро, но за несколько недель превратить адепта-первогодку в отдалённое подобие таны с достаточно развитой Искрой, было не под силу даже Райану. Для этого банально требовалось время, а его то как раз не было совсем.

Ищущий дни напролёт проводил в лесу у найденной ими точки завихрения магистрального потока. Почти две недели он потратил на подготовку обряда активации алтаря и сейчас заканчивал последние приготовления. Земля вокруг камня была очищена от веток и хвои. На плоской поверхности валуна появилась идеально правильная октаграмма. Выбитые в камне линии получились не слишком глубокими и, конечно, канонам не соответствовали, но у Райана не было времени выдалбливать их как полагается, да и гравёром он был не слишком искусным. Ему гораздо привычнее было работать с материалом используя Силу, но при почти пустой неструктурированной гемме это было невозможно, поэтому ему пришлось браться за шпунт и киянку. Рунная вязь у основания алтаря получилась у него несколько лучше, но работа над ней заняла чудовищно много времени. Однако нанести её было необходимо, чтобы надёжно закрепить канал и не дать энергии выплёскиваться за его пределы.

Немало сил он потратил на то, чтобы подтащить к будущему алтарю четыре здоровых булыжника и расположить их точно по сторонам света. Руны на них он вообще нанёс схематично, фактически просто нацарапав, но тратить время на полноценную обработку резервных накопителей было непростительной роскошью. Если алтарь планировалось использовать регулярно, то остальные камни должны были послужить лишь один раз, исполнив роль громоотводов, куда польётся избыток энергии по подключённому к магистрали и, поначалу, всегда нестабильному каналу.

Всё было практически готово, даже чёрные свечи, непременный атрибут любого посвящённого Аусеклису ритуала, Райан изготовил сам, по особой рецептуре, дающей более стабильное горение. Возводить вокруг будущего алтаря стены, или хотя бы навес, не было времени, выстроить энергетическую защиту Райану сейчас было не под силу, а неожиданные порывы ветра в лесу, да и другие погодные сюрпризы, никто не отменял. Однако, зажжённые во время обряда свечи, не должны были погаснуть ни в коем случае. Крохотные язычки огня на их фитилях символизировали изначальное пламя, подаренное Аусеклисом людям. Пламя, Искры которого пробуждались в душах смертных Даром. Огонь считался земным воплощением божества, в котором, как гласили древние предания, он прежде являлся людям. Ритуал, освещённый пламенем свечей, всегда проводился его именем, как бы прося Аусеклиса обратить свой благосклонный взгляд на смертного носителя его Искры.