Чтение онлайн

Визг.

Я обернулся.

Мурзифель — чёрная тень с горящими жёлтыми глазами — карабкался по стеблю Пожирателя, вцепившись когтями в кору. Его челюсти сомкнулись на молодом побеге, и кот рванул, пытаясь оторвать кусок.

Лиана отреагировала мгновенно. Ветка свистнула в воздухе и врезалась в кота, отшвыривая его в сторону. Мурзифель приземлился на четыре лапы, зашипел и бросился обратно.

Растение ударило снова. Кот увернулся и вцепился в другой побег.

Маленькая война посреди ритуала. Именно то, что мне сейчас было нужно.

— Мурзифель!

Кот проигнорировал меня, продолжая грызть лиану.

— Если ты сожрёшь мой фильтр, я тебя побрею!

Мурзифель замер, повернул голову и посмотрел на меня с выражением глубочайшего оскорбления. Потом, демонстративно медленно, разжал челюсти и спрыгнул на землю.

Но взгляд его обещал: это ещё не конец.

Мы удержали.

Показатели магического фона стабилизировались, дрожь земли прекратилась, руны горели ровным золотистым светом. Контур выдержал. Правда на самом пределе возможностей, но выдержал.

Батарейки своё отработали. Капитан Северов лежал на земле, тяжело дыша, с закатившимися глазами и пеной в уголках губ. Трое его товарищей выглядели не лучше — выжатые досуха, опустошённые до последней капли магии. Санитары уже волокли их к медицинской палатке, бормоча что-то о капельницах и стимуляторах.

Студенты сидели прямо на земле, слишком измотанные, чтобы стоять. Даниил ходил между ними, раздавая воду и поддерживая своим воздействием. Мурзифель устроился на крыше ближайшего цеха и вылизывал лапу с видом существа, которое абсолютно ни при чём.

И тут Пожиратель зацвёл.

Это стало полной неожиданностью. Лисицкий же клялся, что они купировали его размножение, что он стерилен. Но факт оставался фактом…

Сотни, тысячи бутонов раскрывались по всей поверхности гигантского организма, испуская призрачное, бледно-фиолетовое сияние.

Красиво и жутко одновременно.

Я почувствовал, как растение жадно впитывает окружающий фон. Оно реагировало на перенасыщение.

Земля под ногами вибрировала. Лей-линии, на которых стоял завод, уже выли. Напряжение достигло критической отметки, энергии было слишком много, она искала выход, и Пожиратель, сам того не ведая, стал идеальным, хоть и временным, буфером. Он впитывал излишки, не давая лей-линиям рвануть прямо сейчас.

Это был подарок судьбы — мощный живой фильтр, который появился как раз вовремя и выиграл мне немного времени, но это не решало главную проблему.

Я посмотрел на часы. Лей-линии по прежнему на пределе и структура пространства трещит. Если я не проведу ритуал и не сброшу напряжение в ближайшее время, здесь будет черная дыра.

Нужен сброс, фокус для перенаправления потока.

Нужен чёртов Солнечный Янтарь.

Я достал телефон и набрал номер Себастьяна. Гудок. Ещё один. Третий. Сброс. Набрал снова. Тишина. Но она не продлилась долго…

В далеке послышался рокот, едва различимый за гулом лей-линий. Он постепенно приближался — вертолёт шёл слишком низко — я слышал это по звуку. Так летают, когда уходят от погони или когда за штурвалом сидит полный псих.

Из-за корпусов завода вынырнула чёрная точка.

Гражданский вертолёт нёсся к нам на бреющем полёте. Он заложил такой вираж над площадкой, что у всех заложило уши от свиста лопастей. Пыль взметнулась столбом, студенты повалились на землю, прикрывая головы руками, кто-то заорал.

Мурзифель спрыгнул с крыши и метнулся под навес, сверкнув глазами.

Вертолёт прямо посреди контура пошёл на посадку.

Шасси коснулись земли в метре от внешнего кольца рун. Ещё немного, и он бы смазал линии, над которыми мы работали трое суток. Винты замедлились, но не остановились, продолжая гнать волны горячего воздуха.

Дверь отъехала в сторону.

Первым вышел Себастьян.

Я не сразу его узнал. Костюм, который обычно сидел на нём как влитой, был порван на плече и прожжён в нескольких местах. На лице — копоть, в седых бакенбардах застряли какие-то щепки, но осанка оставалась безупречной. Себастьян шел с прямой спиной и гордо поднятым подбородком. Он нёс свёрнутый ковёр под мышкой с таким видом, словно это было частью дресс-кода.

За ним показался Александр старый патриарх.

Александр Сергеевич Воронов, вылез из вертолёта в гавайской рубашке с пальмами, пилотском шлеме набекрень и с дымящейся сигарой в зубах. В одной руке он держал массивный металлический кейс. В другой — золотую клетку.

В клетке сидел павлин.

— КРЯ-КРЯ! — птица выглядела крайне недовольной.

— Калев! — дед заорал, перекрикивая затихающие винты. — Мы успели к ужину? У меня есть птица!

Я стоял посреди светящегося контура, окружённый измотанными студентами, цветущим монстром и воющими лей-линиями, и смотрел на своего названного деда в гавайской рубашке с павлином.

Иногда мне казалось, что вселенная проверяет пределы моего терпения.

Себастьян подошёл ко мне, невозмутимо перешагивая через светящиеся руны.

— Ваш Солнечный Янтарь, молодой господин. — он протянул кейс обеими руками, как подобает передавать ценности. — Прошу прощения за задержку. Нас… пытались сбить истребители.

Я взял кейс и открыл. Внутри, в углублении из чёрного бархата, лежал камень, мерцающий тёплым золотистым светом.

Чистая, концентрированная энергия солнца ударила в ладони, как только я коснулся его поверхности. Это была полная противоположность тому некрозу, что пропитал эту землю — идеальный фокус для ритуала и проводник для сброса.

— Истребители? — переспросил я, не отрывая взгляда от камня.

— Два «Миража», — Себастьян произнёс это тем же тоном, каким обычно докладывал о доставке продуктов. — Шейх Аль-Рахим оказался… более настойчив, чем мы рассчитывали. К счастью, его пилоты не ожидали, что гражданский самолёт способен на противоракетные манёвры.

— Это были не манёвры! — Александр подошёл, волоча клетку с павлином. — Это было искусство! Я летал, когда эти щенки ещё пешком под стол ходили!

— Вы летали на самолётах Второй Магической войны, Ваше Сиятельство. Это было семьдесят лет назад.

— И что? Принципы те же! Крен, тангаж, молитва!

— КРЯ-КРЯ! — павлин издал душераздирающий крик, словно подтверждая слова деда о молитве.

Я посмотрел на камень в своих руках. Потом на деда в гавайской рубашке. Потом на Себастьяна с его прожжённым фраком и ковром под мышкой.

— Откуда ковёр?

— Торговались на базаре, — дед пожал плечами. — Хороший ворс, ручная работа. В гостиную положим, а птица — это бонус. Красивая, правда?

Птица посмотрела на меня с ненавистью, которую обычно резервируют для кровных врагов.