Чтение онлайн

Стюардесса — молчаливая красотка с профессиональной улыбкой — наполнила бокал снова и бесшумно удалилась в служебный отсек. Чернов остался один со своими мыслями.

А мысли были сладкими.

Я передам кейс, — он прокручивал план снова и снова, находя в нём всё новые грани удовольствия. — Воронов примет дар. Он не дурак — он оценит такой артефакт, простит меня и возьмёт на работу. Сделает посредником между собой и Консорциумом.

Это была выигрышная позиция — идеальная позиция. Человек, который стоит между двумя силами, незаменим для обеих. Он будет передавать сообщения, организовывать встречи, курировать совместные проекты. А информация — это власть. Сегодня посредник, завтра — советник, послезавтра…

Наместник региона.

Чернов улыбнулся, пробуя это слово на вкус — Лорд-Протектор Чернов. Звучит солидно и правильно. Воронов не вечен, рано или поздно он оступится, нарвётся на кого-то сильнее, надорвётся от собственных амбиций. И тогда кто-то должен будет занять его место. Кто-то умный, осторожный, с нужными связями.

Кто-то вроде Матвея Чернова.

Но самое сладкое — слаще шампанского, слаще мечты о власти — были мысли о Косте Лебедеве.

Чернов прикрыл глаза, смакуя фантазию.

Я представляю его рожу. Когда я войду в офис через парадный вход, как почётный гость. Он увидит меня и остолбенеет. Я буду в этом костюме, с этим кейсом. Как посол великой силы.

Чёртов Костя Лебедев с его «честным бизнесом» и «принципами». Наверняка думал, что он Чернов сломлен, раздавлен, выброшен на обочину истории.

А я буду смотреть на него сверху вниз, как на грязь, на обслугу. Я куплю его с потрохами — весь его «Эдем Агро», все его теплички и фермы. А потом уволю. Нет, лучше — заставлю приносить мне каждое утро кофе. «Костя, два сахара и сливки, будь добр» — и он будет приносить. Будет улыбаться и кланяться, потому что я — тот, кто платит.

Чернов открыл глаза и посмотрел на своё отражение в иллюминаторе. Тёмный силуэт на фоне закатных облаков, бокал шампанского в руке, довольная улыбка на губах.

Костя, ты думал, что победил?

Он опустил руку на кейс, чувствуя прохладу металла под пальцами.

Игра только началась.

Самолёт нырнул в облака, унося Матвея Чернова навстречу его «великому» будущему.

Кассиан

Пожиратель разросся.

Когда я высадил его в заражённую почву Котовска, это было чахлое растение размером с куст — едва живое после голодания в кабинете Гужевого. Теперь передо мной возвышалось нечто, больше похожее на декорацию к фильму ужасов.

Чёрные лианы толщиной с человеческую руку оплетали цеха заброшенного завода. Они ползли по трубам, обвивали вышки, пробивались сквозь окна. Огромные, мясистые, сияющие тёмно-фиолетовым светом листья покрывали стены, как чешуя гигантского змея. Воздух вокруг растения дрожал от концентрированной магии.

Пожиратель жрал некроз. Всасывал отравленную энергию из земли, воздуха и рос с такой скоростью, что я начинал жалеть о собственной эффективности.

Движение справа.

Толстый усик отделился от основной массы и пополз к зданию генераторной. Кончик усика нащупал кабель, ведущий к трансформатору, и начал обвивать его с нежностью голодного удава.

Чистое электричество. Растение решило разнообразить диету.

— Назад.

Я вложил в слово волю — концентрированный удар приказа, который прошёл по нашей связи как разряд тока.

Пожиратель вздрогнул всем своим гигантским телом. Листья затрепетали, лианы заёрзали. Усик отдёрнулся от кабеля с шипением, похожим на недовольство. Я смотрел на растение, просчитывая варианты.

Некроз действовал на Пожирателя как стероиды на спортсмена — невероятный рост, чудовищная мощь, и абсолютно невероятный аппетит. Если я не проведу ритуал в ближайшее время и не замкну контур очищения, завтра эта тварь сожрёт сам завод. А послезавтра примется за город.

Зато черенков я с него нарезал для премьера и уже их укоренил. Надеюсь, эта скотина сожрет разломы вместе с их обитателями.

Но у меня на него были планы куда амбициознее, чем просто пугать монстров. Я чувствовал, как внутри этого монстра бурлит дикая, грязная, но колоссальная по объему энергия.

Зачем искать лей-линии или медитировать месяцами, если я вырастил свой собственный источник?

Если я смогу правильно настроить каналы, то превращусь в паразита на теле этого паразита. Я смогу выкачивать из него излишки мощи, фильтровать их и заливать в свой сухой резерв. Это восстановит меня в десятки раз быстрее.Я сделаю из него живой генератор. Он будет жрать тьму, а я буду жрать его.

Но для этого мне нужен идеальный фильтр. Без него эта дрянь просто отравит мою оболочку или сведет с ума.

Мне нужен был Солнечный Янтарь. Срочно.

Земля вздрогнула.

Глухой, утробный толчок, заставивший задребезжать стёкла в уцелевших окнах, прошёл снизу вверх. Показатели магического фона на моём планшете скакнули вверх, как кардиограмма умирающего.

Ещё один выброс некроза.

— Контур четыре перегревается! — голос Антона прорезался сквозь треск помех. — Руны плавятся!

Я развернулся к группе практикантов, сгрудившихся у портативного алтаря. Двадцать молодых, перепуганных студентов третьего курса, которых прислал Лисицкий. Один уже отступал к выходу, другой бормотал что-то похожее на молитву.

— Держать строй!

Мой голос хлестнул по площадке как плеть. Студенты вздрогнули и замерли.

— Батарейки — полный выход силы!

Четверо магов ИВР, стабилизирующих обстановку через опорные столбы внутреннего контура, переглянулись. Капитан Северов — старший из них — усмехнулся и кивнул остальным. Они закрыли глаза и сосредоточились, вливая энергию в контур так, как я их учил.

Забавные ребята. За короткое время плена они прониклись таким энтузиазмом к проекту, что я начинал подозревать стокгольмский синдром. Хотя, возможно, им просто нравилось чувствовать себя полезными вместо того, чтобы гнить в камере.

Руны засияли ровнее. Контур выдержал.

— Дыши, — голос Даниила звучал мягко, почти убаюкивающе. Он стоял среди студентов, положив руку на плечо самому молодому — тому, что бормотал молитвы. — Всё под контролем. Смотри на меня и дыши.

Эмпатия мальчишки работала как демпфер, гася волны паники прежде, чем они успевали распространиться — полезный навык. Особенно когда работаешь с толпой перепуганных детей на краю заражённой зоны.