Чтение онлайн

Я прищурился.

— Даю тебе слово. Просто убей его быстро.

Дмитрий был рядом.

Они давали мне еще полчаса.

Убей его быстро, Блейк.

***

Позже я пожалел, что не мог сказать, что это был легкий бой. Это должно было быть легко. Я был Рубиконом. Но это оказалось самой трудной битвой, в которой я когда-либо участвовал.

Часть меня знала, что я не выберусь с этого ринга живым. Меня много раз царапали. Кровь реками лилась по телу. Я устал, был липким и замедлялся.

Что бы я ни делал, Люк был подобен машине. Он не потерпел неудачу и не ослабел.

Я сам себя изматывал.

Он крепко обхватил меня за талию, и я почувствовал, как мои кости крошатся, как мел. Я терял сознание, а потом, внезапно, Тьма внутри меня взревела. Зверь проснулся.

Я не был в сознании из-за того, что произошло дальше. Я был, как выражались люди, вне тела. Я не знал, сдался ли я и тьма взяла верх, или зверь просто вышел поиграть, но моя человеческая часть сработала.

У Люка не было ни единого шанса.

Только когда я брызгал слюной, буквально тонул в его крови, я пришел в себя. Я был весь в этом. Я тяжело дышал, и мое тело невыносимо болело. Мне хотелось взорваться, и я хотел убежать.

Толпа сошла с ума.

Они кричали и ликовали.

Я устал, но встал. Впервые я сосредоточился на Дмитрии.

У него шла кровь из носа. Он боролся.

Казалось справедливым.

Судья поднял мою руку, когда я зажимал глубокую рану на животе.

Я не знал, какая кровь была моей, а какая — моего врага.

Вскоре я оказался в душе. Даже на таком расстоянии отдаленные возгласы толпы болезненным эхом отдавались в моих барабанных перепонках. В комнате победы никого, кроме меня. Мы начинали как двадцать четыре игрока. Я был единственным, кто все еще стоял на ногах.

Я убивал себе подобных. Я повредил свою душу. Я отдался тьме. Но почему я все еще чувствовал себя самим собой? Почему я все еще горевал, как я сам?

Контракт выполнен.

Больше никаких драк. Больше нет.

***

У меня было достаточно припасов, чтобы хватило на долгое время. Мне просто нужно было побороть себя. Чуть-чуть всякий раз, когда мне это было нужно. Таков был план.

Я тусовался в субботу. Мы остались на ночь в особняке Сэмюеля. Табита даже пришла. Она ненавидела быть у Сэмюеля из-за всех этих наркотиков и девочек.

Все отлично проводили время, включая меня. Мы были в кабинете на верхнем этаже. Туда был вход не для всех, и Табите пришлось остаться внизу.

Сэмюель был другим. Кто-то, кого я действительно мог бы считать другом. Может быть, то, что он сделал, было просто бизнесом.

Мы употребляли, и после этого я мало что помнил.

Когда я проснулся, рядом со мной были девушки, которые не были Табитой. Я знал, что бы ни случилось прошлой ночью, я собирался слышать об этом до тех пор, пока не наступит судный день.

Моя голова убивала меня. На этот раз одиночество было таким сильным, что я просто хотел снова обналичить деньги.

Остальное было как в тумане. Я не знал, как вернулся в Академию или как пережил понедельник.

Порез на животе пульсировал, но моя способность к исцелению, похоже, начала проявляться, и когда я проснулся во вторник, я был исцелен. Я действительно надеялся, что это продлится дольше. Это дало бы Люциану хороший шанс заявить на меня права, добиться успеха. Но, похоже, уступать было не в моих силах.

Тьма была просто слишком сильной. Мама была неправа. У нее была такая поговорка: какими бы мрачными ни казались обстоятельства, надежда не за горами.

Надежда не предназначалась для таких парней, как я.

***

Представители прессы брали интервью у Люциана, постоянный поток камер и журналистов. Каким-то образом мне удалось сбежать от них всех. Я ненавидел быть в центре внимания, хотя и любил сцену. Там, наверху, я чувствовал себя по-другому, как кто-то другой, а не как это злое существо, которому приходилось бороться, чтобы оставаться хорошим.

Оставаться хорошим не должно быть так уж трудно.

Приехала моя семья. Отец, надеюсь, был где-то в толпе. Почему я вообще надеялся на это, я не знал.

Табиты там не было. Она была зла на меня за то, что случилось у Сэмюеля. Я ничего не мог с этим поделать. Я ничем не мог помочь, когда был одурманен наркотиками до потери рассудка.

Я встал. Я стоял перед воротами, ожидая, когда они откроются.

На долю секунды в моей голове промелькнул сон о легионе рыцарей в белых доспехах. Чешуйки под кожей задрожали.

Зверь хотел выбраться наружу. Ему нужно было расправить крылья.

Я сомневался, что сегодня проявится еще одна способность.

Ворота со скрипом отворились.

— Рубикон! — Голос Алекса эхом разнесся в микрофон и отразился от стен.

Я вышел, и толпа зааплодировала как сумасшедшая, особенно драконы. Драконы. Я был убийцей драконов.

Я поднял руки, когда почувствовал, что не могу дышать, и воздух наполнил мои легкие.

«Хочешь пересидеть это дело?» — предложил зверь.

«Нет», — подумал я. — «Ты не заберешь его жизнь».

«Тогда перестань быть слабаком, Блейк.»

Я ненавидел эти конфронтации.

Я зарычал. Толпа неправильно поняла, думая, что я пытаюсь их взволновать. Я не пытался; я был в ярости. Он не должен пытаться заявить на меня права.

Его отец и мать сидели на двух тронах прямо рядом с родителями Арианны. Правители Пейи. Жаль, что ни один из них не был достаточно царственным, чтобы заявить на меня права, ни один не был достаточно достоин, чтобы выйти из этих ворот и встретиться со мной лицом к лицу.

Люциан был храбрым, но не тем, кем надо.

Было названо его имя, и, как по маслу, когда он вышел, зверь сделал то же самое.

Фигура Люциана стала меньше за считанные секунды, и я почувствовал, что ускользаю.

«Держись, Блейк. Ты не можешь убить Люциана.»

Заиграла «Thunderstruck», и толпа подпевала.

Я ненавидел эту гребаную песню.

***

«Стой!» закричал я. Внутренний голос казался мне ненормальным. Безжизненное тело Люциана лежало на полу. Он увернулся от бесчисленных кислотных шаров, но именно хлор положил этому конец. Это вылилось из меня, душа его.