Чтение онлайн

Всегда,

Твой Любимый Маленький Кремовый Пирог

8

НИК

Вчитываясь в слова последнего письма Милы, я тяжело вздохнул. У меня был чертовски тяжелый год вдали от нее, но, судя по всему, ее год был настоящим адом, и, несмотря на жизнерадостные слова и комичную манеру обращения к каждому письму, я чувствую боль внутри нее.

Она борется, и я чертовски ненавижу то, что не могу это исправить. Она одинока и несчастна, и я единственный человек, который ей нужен, чтобы унять эту боль, но я единственный гребаный человек на этой забытой богом земле, который не может быть с ней.

Черт. Я бы все отдал, чтобы удержать ее. Забрать ее из этой дерьмовой квартиры в Нью-Йорке и сделать своей до конца дней. Но как я могу просто оторвать ее от ее жизни? Не поймите меня неправильно, я много думал об этом, особенно в октябре, когда она захотела быть со мной все время.

Зловещих мыслей, проносящихся в моей голове, достаточно, чтобы меня посадили в тюрьму. Она на самом деле так не думает. Она не понимает, о чем просит. Как в сентябре, когда она пожелала, чтобы я предъявил права на ее сладкую попку. Опять же, я сделаю это без малейших колебаний, но я действительно не думаю, что она до конца понимает, во что ввязывается.

Кладу ее письмо поверх остальных одиннадцати, откидываюсь на спинку кресла и ставлю ботинки на дорогой письменный стол красного дерева, благодарный за то, что мне не нужно долго ждать, прежде чем я, наконец, смогу быть с ней.

Сегодня канун Рождества, и осталось всего несколько коротких часов до того, как я отправлюсь в путь с Такером, ведущим мои сани. Мы закончим всю часть вечера с раздачей подарков, и не успею я оглянуться, как прокрадусь через окно гостиной Милы и отмечу каждый ее дюйм.

Эта мысль заставляет мое внимание переключиться на новую распечатку пожеланий Милы, и мои губы растягиваются в ухмылке. Мне пришлось сопоставить их все, вычеркнув только пожелания из каждого письма. И, черт возьми, нас ждет важный вечер. Я надеюсь, что она морально и физически готова.

Январь — Прижать ее к стене гостиной в ту же секунду, как я ее увижу. Трахнуть ее. (Быстрый способ удалить это из наших систем.)

Февраль — Подойти к кухонной стойке и дать стенам повод для разговора! (Точнее, трахнуть ее своим языком.) Раздвинуть ее кремовые бедра и трахнуть ртом. Показать ей, как это может быть чертовски здорово.

Март — Заставить ее кончить так сильно, чтобы весь ее мир рухнул. Она хочет почувствовать, как весь мир сотрясается под ней, но даже у меня есть пределы тому, на что способна моя магия.

Апрель — Заставить ее что-нибудь почувствовать. Можно подойти к этому творчески. И нет, она не имеет в виду мой член. Она хочет, чтобы ее сердце ожило.

Май — Идеальный резиновый слепок моего члена с прожилками, желательно ярко-рождественского красного цвета. Не забыть про прожилки! Батарейки в комплект не входят.

Июнь — Позволить ей кататься на мне, пока я не кончу. У меня нет выбора, кроме как лечь на спину и принять это. На полу, диване или на крыше рядом с северным оленем. (Желательно не на крыше. Такер — маленький похотливый северный олень. Мне не нужно, чтобы он замуровывал себя, наблюдая, как моя девушка трахает меня.)

Июль — Узнать меня лучше. Открыться. Позволить ей узнать, какой я мужчина. Пусть она поймет меня и почувствует, что человек, которого она так долго ждала, не разобьет ей сердце.

Август — Наклонить ее и взять сзади, запустив руку ей в волосы, и не сметь сдерживаться. Быть с ней грубым. Потом позволить ей оседлать копию члена, пока я буду трахать ее в рот.

Сентябрь — Заявить права на эту сладкую попку, если она готова к этому. Не торопиться. Она новичок в этом.

Октябрь — Быть с ней навсегда. Понадобится разъяснение по этому поводу.

Октябрь — Удивить ее. Подарить ей то, чего она не ожидает. Одно жемчужное ожерелье на подходе.

Ноябрь — Дать ей ясность, которой она заслуживает.

Декабрь — Уложи ее и сорви с нее нижнее белье зубами.

Не буду врать, мне особенно нравятся июнь и сентябрь. Идея лечь на спину и наблюдать, как она берет контроль в свои руки, бесконечно волновала меня. От одной мысли о Миле, сидящей на мне сверху и скачущей на моем члене, как ей заблагорассудится, у меня встает. Черт возьми, она будет чертовски красива верхом на мне. То, как будет двигаться ее тело. Как она будет тереться и стонать. Я, блядь, не могу дождаться. Но заявлять права на ее задницу? Блядь. Она понятия не имеет, сколько раз за эти годы я думал о том, чтобы заявить права на ее сладкую попку.

Что касается списка в целом. Я не думаю, что мы можем расставить их по порядку. Мне придется подойти стратегически к тому, как я начну отмечать дерьмо, но это нормально. Что-то подсказывает мне, что Миле будет все равно, в каком порядке они проходят, пока она получает все, что хочет. И, черт возьми, я не собираюсь ее подводить.

Она чертовски долго ждала сегодняшнего вечера, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы гарантировать, что она получит все, о чем просила. Не важно, сколько времени это займет.

Оставить ее там, на той крыше, в прошлом году было гребаным ударом под дых, и мысль о том, что мне придется сделать это снова, просто не укладывается у меня в голове, но что я должен делать? Похитить ее и привезти сюда? В конце концов, это именно то, чего она хотела, верно? Она хочет быть со мной вечно, и я не могу делать то, что мне нужно, в Нью-Йорке. Мне нужно быть здесь, на Северном полюсе, и если она намерена быть со мной, то ей тоже придется быть здесь, со мной.

Черт. Я серьезно рассматриваю это? Она разозлится. Одно дело — дать ей то, что она хочет, но я чертовски хорошо знаю, что она не понимала, о чем просила. Хотя, и не похоже, что ей сейчас нравится ее жизнь в Нью-Йорке. Я мог бы предложить ей целый мир, который она никогда не представляла. Конечно, какое-то время она может злиться, но в конце концов справится с этим.

Черт. Всего за час до того, как я должен буду отправиться на ночь, чтобы стать идеальным Санта-Клаусом для миллиардов детей, и я подумываю о похищении женщины из ее дома. Что, черт возьми, со мной не так?

Раздается тихий стук в дверь моего кабинета, и у меня едва хватает времени, чтобы схватить список пожеланий Милы и засунуть его поглубже в карман, прежде чем мой отец входит в дверь со стопкой бумаг в руке, не потрудившись дождаться приглашения.

— Думаю, нам с тобой самое время поговорить, — говорит он тем грубым тоном, который предполагает, что мне вот-вот надерут задницу.