Чтение онлайн

— Я не причастен к смерти Луиджи, Сэм, — говорю я ему. — Я даже не знал об этом, пока не узнал позже. — Он мне тоже не доверяет. Я вижу по глазам моего младшего брата, что он больше не хочет иметь с этим ничего общего. Сэм заводит машину и уезжает от аэродрома. — Это не моя вина, Сэм, — повторяю я ему.

— Её больше нет, — говорит он мне, и моё сердце замирает, а затем начинает биться снова. — Марко забрал её, чтобы передать русским. — Я не могу дышать, это не может быть правдой.

Зачем им это делать?

— Что за хрень? — Я бью кулаком по приборной панели, заставляя его подпрыгнуть и резко повернуть машину. — Сэм! Как, черт возьми, это случилось? Она была под нашей защитой.

Мой отец ненавидел её, она угрожала ему. Он сделал это.

— Она больше не важна, Вито, она больше не нуждалась в защите. После смерти Луиджи она стала никем. — Говорит Сэм, как будто для меня это должно быть очевидно. — Они собирались выдать её замуж, заключить какой-то союз, но она беременна.

— Останови эту гребаную машину! — Кричу я Сэму, и шины визжат, когда он нажимает на тормоза. Я тяжело дышу, пытаясь отдышаться, потому что знаю, что не расслышал его правильно. Он, должно быть, ошибается. — Где она? — Спрашиваю я его так спокойно, как только могу…

Мой отец ненавидел её, она угрожала ему. Он сделал это.

— Вито, я говорю тебе прямо сейчас. Что бы с тобой ни происходило, остановись. Ты понятия не имеешь, что происходит, насколько изменилась расстановка сил. — Сэм предупреждает меня, он наставляет меня на путь истинный, прежде чем мой отец увидит, что она мне небезразлична. Если он узнает об этом, она всё равно что покойница. — Они собираются продать ребёнка, русские занимаются мошенничеством с усыновлением.

Он, может, и не станет пачкать руки, но Сэм — как губка, впитывающий информацию.

— Почему мы в это ввязались? — Спрашиваю я, не понимая причин происходящего.

— Деньги, — говорит он, — наконец-то, жадность взяла верх над Марко, и он обманул отца. Я не хочу иметь с этим ничего общего, Вито. Я серьёзно, я ухожу. Я присоединюсь к "Врачам без границ" и уеду куда подальше.

Он не лжёт, Сэм дрожит от того же гнева, который я чувствую внутри себя.

— Это отвратительно, когда контейнеры, полные девушек, перевозят их повсюду, как будто они всего лишь товар. — Это ранит его так, как не задевает остальных. Он был защищён от многих вещей. Я вырос, привыкнув к смерти. Я убийца, и всё же он не испытывает ко мне ненависти.

— Это противоречит всему, потому что... — вздыхаю я в замешательстве. — Мы такими вещами не занимаемся, мы остаёмся на своей полосе. О чём думает Марко? Что она говорит по поводу ребёнка? — Спрашиваю я, но уже знаю ответ. Правда уже ударила меня под дых.

— Она сказала, что была с каким-то парнем из службы безопасности вашего убежища. Она даже не знает его имени.

Она солгала, чтобы защитить меня. Я знаю, что Элоди не была ни с кем, кроме меня, на конспиративной квартире. Мы были так беспечны, что я ни разу не подумал о безопасности. Я должен был защищать её, ведь Луиджи попросил меня обеспечить её безопасность, но я не справился с этой задачей. Я подвёл и его, и её.

Теперь мой ребёнок где-то там, и кто знает, какая участь ждёт его от руки Марко.

— Вито, оставь это, — предупреждает Сэм, когда мы паркуемся перед домом моего отца. — Это того не стоит, — говорит Сэм, но он не понимает, что для меня она стоит всего и даже больше.

Я вижу дополнительную охрану, а когда вхожу в кабинет, за столом моего отца сидят люди из Братвы.

— Сынок, добро пожаловать домой! — С этими словами отец приветствует меня, обнимая, на что я не хочу отвечать. Он изображает фальшивый восторг, словно устраивая представление для своих нечестивых гостей. — Мы так рады, что ты вернулся! У нас столько дел, и нам не помешали бы дополнительные руки.

Он имеет в виду, что у него есть список людей, которые стоят у него и русских на пути, и именно мне предстоит их устранять.

Я пожимаю всем руки, чувствуя себя так, словно прикасаюсь к самому дьяволу. Я не хочу участвовать в этом. Сэм прав, это сомнительно, и, возможно, я не попаду в рай, но я точно не хочу оказаться в том же аду, что и эти люди.

— Марко введёт тебя в курс дела, как только ты отдохнёшь. — Говорит он, и у меня возникает ощущение, что он стремится поскорее от меня избавиться. Я не посвящён в их секретную информацию, поэтому выхожу из комнаты и направляюсь к себе домой. Когда я захожу в свою комнату, меня начинает тошнить, и я бегу в ванную. Всё, что я съел за день, выходит обратно, и я падаю на пол рядом с унитазом.

Что, черт возьми, происходит?

ЭЛОДИ

Сейчас я живу в доме Марко. Его отец, когда узнал, что я беременна, был в ярости. Я знала, что, если скажу ему, что это ребёнок Вито, он убьёт меня, чтобы наказать сына. Я не глупая и понимаю, как это работает. Я бы стала уроком для него.

Теперь я никому не нужна. У меня нет ни семьи, ни власти, ни дома, Элоди — никто. Никто не придёт, чтобы спасти меня, и мне остаётся только смириться со своей судьбой.

Иногда мне хочется, чтобы Марко просто убил меня. Его жестокость не знает границ. Я живу в постоянном страхе, не зная, что он сделает в следующий момент. Иногда он разрешает мне есть, а иногда запирает и говорит, что я не заслуживаю еду. Сегодня он занят на работе, и мне разрешили погулять по дому, что редкая свобода в стенах ещё одной тюрьмы.

Я прогуливаюсь по длинному коридору, наслаждаясь простором. Ребёнок внутри меня растёт, и с каждым днём мне становится всё более неуютно в собственном теле. Единственное, что утешает меня — это понимание того, что это ребёнок Вито, и, возможно, если мне повезёт, мой малыш будет спасён.

Я скучаю по нему. Мне не хватает того дурацкого фермерского дома и шума цыплят. Но больше всего я скучаю по тому, как засыпала в его объятиях каждую ночь, чувствуя себя в безопасности. Вито был моим спасением, о котором я и не подозревала, пока оно не ушло. Его любовь окутала меня, изменив до неузнаваемости. Я так боялась, что влюблённость сделает меня слабой, но я должна была стать сильнее, чем когда-либо прежде.

С тех пор как моего отца не стало, я повсюду чувствую тяжесть утраты. Прошли месяцы, но она давит на меня, и я часто вспоминаю его. Эти воспоминания причиняют боль, иногда даже большую, чем сама потеря. Мне даже не позволили поехать домой на похороны. Не было ни прощания, ни расставания, и это разрывает меня изнутри, когда я думаю, что он не сможет увидеть своего внука. Он был бы очень рад, если бы у него была внук, и я представляю его гордую улыбку на лице. Мой отец больше всего на свете ценил семью и любовь, и он бы любил этого ребёнка так же сильно, как и я.

— Элоди, — рявкает на меня Марко из своего кабинета, и я подпрыгиваю от резкого звука его голоса. Я думала, что он занят и забыл обо мне на весь день, но, похоже, я ошибалась. Он сидит за своим большим столом, и я думаю, что он считает себя главным. Его отец не позволяет ему взять на себя руководство. Пока нет, он слишком неразумен. Слишком глуп, если хотите знать моё мнение, но больше никто меня ни о чём не спрашивает.

— Да, Марко? — Здесь я быстро усвоила, как вести себя с ним с уважением, поскольку он не терпит, когда ему бросают вызов, особенно я. Он смотрит на меня своими холодными глазами и говорит: