Чтение онлайн

— Бамбина, тебе нельзя возвращаться домой. Я хочу, чтобы ты помнила, кто ты есть, и оставалась сильной. Ты должна быть уверена, что остаёшься в безопасности. — Это предупреждение, и я слышу его громко и отчётливо. — Я ещё недостаточно окреп, чтобы прилететь к тебе, но скоро буду, Бамбина.

Мне хочется плакать, но я сохраняю спокойствие и говорю с ним так, словно не паникую.

— Я всегда буду заботиться о себе. — Я знаю, как это сделать. — Папа, пожалуйста, просто возвращайся, — тихо прошу я. Но я знаю, что этот звонок не для того, чтобы сказать: "Скоро увидимся". Он должен сказать: "Будь сильной, война приближается". Мне придётся бороться за свою жизнь, даже не за своё имя.

— Я скоро буду. Желаю удачи. Спасибо, что ты со мной, — говорит он, и затем Вито снова берёт трубку.

— Элоди, — говорит он приглушённым голосом, что только усиливает моё беспокойство. — Что-то происходит. Они не хотят мне говорить, а я не знаю языка. Я не могу их понять. Ты должна быть осторожна. Пожалуйста, Элоди, пожалуйста, не делай глупостей.

На том конце провода повисает тишина, и я долго сижу и смотрю на телефон в своей руке.

Я кладу руку на живот и жалею, что не смогла рассказать им об этом раньше. Я хотела сказать отцу, но он явно дал понять, что я в беде. Завтра я обязательно расскажу им, кто бы ни был готов слушать. Я должна была дать им знать, потому что защищать нужно было не только меня. Я проверила тумбочку, чтобы убедиться, что мой пистолет всё ещё там, и сняла его с предохранителя.

Мои кроссовки стоят рядом с кроватью, и когда я ложусь, чтобы отдохнуть, в голове звучат лишь тревога и страх. Я засыпаю с открытыми глазами, как и всегда, за исключением тех ночей, когда была с Вито. Я так сильно скучаю по ощущению безопасности, которое он дарил мне. Это вызывает у меня физическую боль от одной мысли о нём. Вито показал мне, что с правильным мужчиной я могу позволить себе быть настоящей.

Но сейчас не время для этого, теперь мне приходится спать с пистолетом в руке.

Меня будит звонок телефона. На улице темно, и в доме царит мёртвая тишина, такая жуткая, пустая и зловещая.

— Папа, — говорю я в трубку, ожидая, что он позовёт меня домой.

— Элоди, — голос Вито на другом конце провода разбивает мне сердце. — Твой отец... — Ему не нужно ничего больше говорить. Я знаю, что его больше нет, я чувствую это. Там, где всю мою жизнь была его любовь, во мне открывается дыра. — Мне так жаль, — он извиняется, но я не хочу слушать. Я хочу, чтобы это был дурной сон, я хочу проснуться снова, и чтобы все это было кошмаром.

— Нет, — тихо кричу я, не желая никого тревожить в доме. — Пожалуйста, Вито, скажи, что это неправда. — Я умоляю его и молю Бога. Кто-нибудь, услышьте мои молитвы и исправьте это.

— Элоди, прости меня. Я не знаю, что ещё я могу сказать, — отвечает он, и я слышу панику в его голосе. Он кажется испуганным. Суровая реальность обрушивается на меня, это страшнее, чем любая пуля.

— Вито, это было из-за его здоровья или это был чей-то приказ? — У меня дурное предчувствие, что ответ на мой вопрос мне не понравится. Что кто-то убил моего отца, и, что ещё хуже, я буду следующей.

— Это был не мой приказ, Элоди. Это был не я. — Говорит он, и я хочу верить ему, но часть меня знает, что он не стал бы этого делать, даже если бы ему поручили эту работу. — За его голову была назначена награда, он был отмечен. Вот почему он не хотел возвращаться.

Он знал… он знал, и он сказал мне об этом, когда прощался. Бамбина — это был его способ дать мне понять, что он не вернётся ко мне.

— Вито, — говорю я, — мне страшно. — Это не ложь, сейчас я в ужасе.

Я одна.

Сирота в мире, который не будет добр ко мне. У меня нет защиты семьи, у меня ничего нет. Всё это умерло вместе с моим отцом, моему миру пришёл конец, теперь закончится и моя жизнь…

— Я хочу вернуться домой, чтобы похоронить его. — Он заслуживает того, чтобы его похоронили достойно, в окружении семьи. — Я еду. — Я встаю с кровати, собираясь собрать свои вещи и уйти прямо сейчас.

— Нет, Элоди, — его грубый голос звучит резко. — Тебе нельзя быть здесь, не будь глупой. За твою голову назначена такая же награда. — Говорит Вито, и я перестаю дышать. — Я позабочусь о том, чтобы его похоронили так, как он того заслуживает, прежде чем вернусь домой. — Вито говорит со мной, но это не помогает мне почувствовать себя лучше. Постепенно я осознаю, насколько одинока в этом мире, и это становится для меня новым опытом. — Я приду за тобой, только, пожалуйста, не делай ничего, что могло бы их расстроить, пока я не приеду. Пожалуйста, Элоди. Пожалуйста, — умоляет меня Вито, и моя печаль начинает перерастать в гнев. Горе превращается в неподдельную ярость.

— Как долго тебя не будет? — Спрашиваю я, потому что не могу обещать, что смогу контролировать себя очень долго. — Я не буду ничего обещать, Вито.

Он знает, что я говорю серьёзно.

ВИТО

Мне потребовались месяцы, чтобы завершить дела, которыми мой отец поручил мне заняться на Сицилии. Однако уже тогда я был уверен, что он причастен к убийству Луиджи, и это моя ссылка. Более того, он даже не доверил мне дело Луиджи, и это подорвало моё доверие к нему.

Через несколько дней после смерти Луиджи её телефон был отключён, и когда я пытался узнать о ней, то получал лишь туманные ответы. Мне говорили, что с ней все в порядке и для неё нашли место. Но моё внутреннее чутье подсказывало, что у неё серьёзные проблемы.

Как только мы приземлились, я сразу начал искать её на перроне, но там меня встретил только Сэм. Ни мой отец, ни Элоди, только он.

— Добро пожаловать домой, — сказал он без особого энтузиазма, и я задался вопросом, что происходит. Сэм обычно настроен оптимистично, но в этот раз он не обнял меня и не проявил своего обычного энтузиазма.

— Ты не рад меня видеть, — заметил я, садясь на пассажирское сиденье машины.

Сэм отрешённо смотрит на меня и, прежде чем завести машину, произносит:

— Наш отец, черт возьми, потерял контроль. И он, и Марко. Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. — Его лицо искажено, словно он вот-вот потеряет сознание. — Я не хочу иметь ничего общего с этим Вито, с меня хватит. Это дерьмовое шоу, и я не собираюсь участвовать в нём.

Что бы ни произошло в моё отсутствие, это слишком тяжело для него. Сэм мягкосердечен и слишком обеспокоен, поэтому он стал доктором, а не убийцей.

— Сэм, что происходит? — Спрашиваю я, и он переводит дыхание.

— Они сейчас сотрудничают с русскими, и это как-то связано с их сделкой из-за Луиджи? — Спрашивает Сэм, и я понимаю, почему он так думает. Если бы мой отец все ещё доверял мне, это была бы моя работа.

— Они продают женщин и детей. В этой сделке есть наркотики, оружие и другие вещи, к которым мы никогда не прикасались! Вито, мы — Коза Ностра, мы не поддерживаем такие дела, — возмущается Сэм. Торговля людьми противоречит её принципам, и я тоже не хочу иметь с этим ничего общего. Русские — грязные люди, у которых нет ни правил, ни милосердия, ни преданности.