Тень ее высочества
Шрифт:
Итак, я во дворце Эспинсов, притом в качестве гостьи, а не рабыни. Да благословят боги благородных магов и справедливых арбитров!
«И да благословят боги арбитров с провалами в памяти», – хмыкнул сатуриец, и в кои-то веки я с ним сразу согласилась.
Когда я увидела лицо своего спасителя, то испугалась чуть ли не до икоты. Я видела его в «Перекрестке ветров»! В трактире, на который напали демоны, а мы с Юлианом оттуда позорно сбежали, не предупредив об опасности остальных посетителей. Я боялась, что арбитр вспомнит нас. Но почему-то этого не произошло. Вероятно, он видел нас мельком. Или всему виной ранение, полученное в бою. Как бы там ни было, а я сама до конца жизни буду корить себя за тот бесчеловечный поступок…
Сев на кровать, обратила внимание на постельное белье. Нежно-лазоревый вискурский шелк – а не бедная семейка, эти Эспинсы. Да и все остальное в комнате вопило о роскоши и вкусе. Огромная кровать из темного дерева меня вообще покорила. И я сдалась на милость покорительницы – забралась обратно на мягкую перинку. Стоило голове коснуться подушки, как ко мне тотчас вернулась сладкая дремота.
«Эва, это не смешно», – не выдержал телохранитель.
«А я разве смеюсь?» – Занудство Грэма вырвало из сонной неги в унылую реальность.
«Пора вставать и думать о том, как попасть в храм Судьбы. Мы от него в паре часов пути и в то же время дальше, чем когда-либо».
«С чего вдруг? Вчера Карим пообещал сопроводить к жрицам, как только я почувствую себя лучше. Значит, завтра и двинемся в путь».
«Даже боги порой не держат обещания, – напомнил известную истину сатуриец. – Открой глаза и посмотри на магическую защиту дворца. Тебе ни за что не выбраться отсюда, если вдруг хозяева пожелают оставить себе молоденького хэмелла. Приобретенного, кстати, за неимоверно огромную сумму, тебе с ними вовек не расплатиться».
«Грэм, ты во всем ищешь подвох. Мне, наоборот, спокойно. Такое чувство, что я вернулась домой».
«Ну-ну, домой она вернулась! Послушаю, что запоешь, когда тебя пустят на опыты, и лабораторная клетка станет твоим домом навечно».
«Грэм, давай без гадостей, а? И вообще я спать хочу». – Зевнув, чуть не свернула себе челюсть.
«Эвка, подъем!»
От мысленного командирского окрика, сравнимого лишь с ведром холодной воды, я снова вскочила с постели. Ну и побудка! Вот так всегда. Бедной девушке толком поспать не дадут.
«Хватит, выспалась на годы вперед. Столько времени провалялась – и мало?!»
Неужели Грэму непонятно, что исцеляющий сон не считается? Хочется понежиться на безупречно чистых простынях, томно потянуться, получить завтрак в постель, без спешки выпить чаю с чем-нибудь сладким…
«Какой, к демонам, завтрак?! Какой чай?! Вокруг творятся странности, а ты о чае мечтаешь! Собралась, прочистила голову от глупостей и внимательно слушай меня!»
– Есть, мой генерал! – как солдафон на плацу, гаркнула я вслух, не сдержав возмущения.
«Юлиан – сателлит одной из богинь, и его покровительница вчера явилась к нам с визитом», – огорошил сатуриец.
Бодрящее начало. Сон как рукой сняло.
«А почему я узнаю об этом лишь сегодня?»
«Да потому что ты вырубилась сразу после разговора с Каримом».
Оправдываться не собиралась, сон и еда – лучшее лекарство для хэмелла.
«Рассказывай, Грэм, что произошло вчера и, пожалуйста, с подробностями, а не кратко, как ты любишь».
«Будут тебе подробности, сапфироглазая, будут. – Сатуриец говорил зло и резко, словно в новых неприятностях опять виновата я. – Я тебя не виню, – резко отбрил он, – не выдумывай».
А затем он пересказал события прошедшей ночи, и мы стали гадать, что за богиня почтила нас присутствием: Судьба, Искусство, Стихия или Любовь?
«Логика подсказывает, что Стихия или Искусство, – убедительно заявил мой телохранитель. – Сама подумай, для Любви облик девочки некрасив и прост. А все статуи Судьбы в храмах величественны и монументальны, поэтому сопливого ребенка для своего воплощения она также не изберет. Тогда как богиня Искусства многолика и многогранна, почему бы ей не сыграть подростка?»
«Ну а Стихия, Грэм?»
«Эта богиня по своей сути капризна и непостоянна. Она также могла предстать перед глазами своего слуги в непрезентабельном образе, если бы ее потянуло на эпатаж».
«Хорошо, богиню практически вычислили. Дальнейшие наши действия?»
«Делаем вид, что нам ничего не известно. В конце концов, богиня нам не враг, Эва, она спасла тебе жизнь».
Прикоснувшись к шее, где недавно кровоточил порез, оставленный рукой Фирона, я не почувствовала шероховатостей. Отлично, шрама нет, а ведь мог и остаться после артефакта. И регенерация многоликих оказалась бы бессильной.
«Творится непонятное, вероятно, опасное для жизни, а бабы, как всегда, думают о внешности».
Пренебрежительная мыслишка Грэма больно кольнула мое чувство достоинства. Почему? Почему окружающие любят причинять мне боль? У меня на лбу написано «добровольная жертва»? Я просто хочу остаться живой и, по возможности, не уродливой.
«Эва, прекрати выдумывать чушь! Не хотел тебя обидеть – я всего лишь размышлял о различиях между мужчиной и женщиной. Для меня сотня шрамов, если они не мешают исполнять мои обязанности, – не повод для уныния. Прекращай разводить сырость. К нам кто-то приближается».
С грустью подумала о том, что Грэм моими ушами слышит больше, чем я сама. И даже получила объяснение феномену: не умею сосредоточиваться на реальности, витая в поднебесье, тогда как сатуриец собран и насторожен каждый миг.
Постучав, в комнату вошел Юлиан. В правой руке он держал поднос, заставленный мисками, тарелками и пиалами. Вдохнув ароматы еды и свежезаваренного чая, я ответила на приветливую улыбку мага вежливо-голодным оскалом.
– Ты проспала завтрак, – сообщил парень. – И я решил позаботиться о тебе, так как хозяева, скорее всего, позабудут о гостеприимстве из-за суматохи во дворце.
– А что случилось? – спросила без особого интереса, разглядывая своего попутчика.
Тщательно выбритый, переодетый в чистую светлую одежду, молодой человек выглядел довольным, видимо, успел отдохнуть от опасных приключений.
– Точно не знаю, у них что-то пропало. Лучше признавайся, как твое самочувствие? – небрежно ушел от расспросов маг.
И я утолила его любопытство. Рассказала, что до сих пор не верится в то, что выжила. Что воспоминания про то, как, теряя кровь по капле, начинаешь ощущать слабость и апатию, навсегда останутся со мной.