Чтение онлайн

Прощания не затянулись надолго, и вот, пятеро катафрактариев, злые за сорвавшийся отдых и одновременно довольные закончившейся неопределенностью, уже стремительно покидают термы. Я же, как представитель внутреннего кабинета ордена, остался наедине с двенадцатью представительницами прекрасного пола, ошарашенными столь скорым отбытием своих клиентов. Впрочем, я не собирался давать деньгами Домнина пропасть.

Война со всем миром — обычные будни любой империи. На землях её за последние тысячи лет погибли, сражаясь за свою страну, сотни тысяч легионеров, устлав своими костями всю её целиком от края до края. И война эта не закончится, пока Феникс не покорит все изведанные и неизведанные пространства. Боюсь, однако, что день этот никогда не наступит.

Август Иустиниан, легат легиона Протекторов, 342 г. V im.

Империя Ахвила, самый могущественный из соседей Феникса, имела с ним, тем не менее, достаточно непротяженную границу. Всего лишь тридцать одна миля густых и непроходимых северных лесов, среди которых когда-то давно выросли по обе сторону оборонительные линии обоих государств. Главное противостояние всегда происходило не на суше, а на бескрайних просторах Мраморного моря. Постоянный передел власти над путями главной торгово-логистической артерии всей Хвилеи нередко выливался в открытые конфликты, в результате последнего из которых и наступил закат Пятой Империи. Фактически весь мир описываемой мною эпохи был разделен на два противоборствующих полюса, по одну сторону которого стояли Владыки ахвилейского царства, и императоры Феникса по другую, впоследствии, во времена Седьмой Империи, переименованного в империю Антартеса, а до того именуемого царством Стаферитов.

Сейчас, спустя почти тридцать лет после описываемых мною событий, мир изменился настолько, что, узнай я о подобном исходе во времена моей молодости, многое могло бы для меня повернуться совсем иначе. Империя уже долгие годы переживала эпоху декаданса, медленно гнила изнутри, а социокультурные процессы в ней происходили так быстро, что даже язык исконных стаферитов за считанные столетия переродился едва ли не полностью, и прежний вариант которого, в конечном счете, стал называться верхним наречием, на котором впоследствии разговаривали лишь представители древних патрицианских домов. Орден Антартеса, зародившийся на заре Шестой империи и некогда бывший гарантом власти Феникса, спустя непродолжительное время своего существования превратился в обычный инструмент власти для устранения непригодных государству людей. Продажа должностей и чинов в нем была всего лишь вершиной айсберга, и всё растущая с каждым годом вседозволенность, в особенности касающаяся высших иерархов, лишь усугубляла ситуацию.

Тем не менее, Феникс твердо стоял на ногах, опираясь на мощь и преданность своих легионов, орден, к моменту описываемых мною событий всё еще контролирующий церковь, а также на единственный на тот момент университет, где готовили боевых инженеров. Последние, к слову, с успехом заменяли собой осадную артиллерию, поскольку лишь силой своих познаний и особым даром, позволяющим им воздействовать на тонкие структуры нашего мироздания, могли причинять оборонительным сооружениям врага колоссальные повреждения. Противодействовать же мобильным частям противника могли лишь высшие из них, поскольку то, что инженеры называли «энергетической структурой мира» представляло собой систему, всячески противодействующую любому на нее воздействию. Без долгих и точных расчетов реакция «энергетической структуры» могла просто уничтожить того, кто решил использовать ее по своему усмотрению, и потому от инженеров требовалось не только колоссальное терпение, но и познания во многих областях науки. Отдельно от этих столпов, поддерживающих саму государственность империи, стоял огненосный флот, представляющий собой ценность даже более высокую, чем инженерный корпус. До сей поры именно он помогал Фениксу воплощать свои амбиции на море и держать большую по площади, численности населения и армии империю Ахвила на почтительном расстоянии.

Не первая и не последняя, эта война не застала стаферитов врасплох, и ни у меня, ни у кого-либо ещё в тот момент не было никаких оснований для беспокойства. Обычные военные тяготы никогда не пугали граждан одного из самых сильных государств Хвилеи, а мне и вовсе не стоило беспокоиться, поскольку ни отец, ни, тем более, мать никогда бы не допустили меня до настоящей битвы. Я был для них запасным вариантом на случай гибели прочих сыновей. А потому берегли меня тщательно, насколько это вообще возможно для таких необремененных взаимными теплыми чувствами людей как мои родители. По крайней мере, так было в первые годы моей жизни.

Легион протекторов, спустя четыре дня после официального объявления войны, и в самом деле отправился к границе с Мелькатом, официально находящимся под протекторатом Ахвилеи. А вместе с ним, как и предполагал Домнин, обе схолы катафрактариев, к которым были приписаны мои давние друзья. Вместо полномасштабного наступления, как полагал Домнин, империя собиралась держать оборону по северной границе и следить за безопасностью побережья, выбрав для атаки лишь одно из союзных империи Ахвила королевств запада. По какому-то странному стечению обстоятельств именно туда мне и предстояло отправиться в компании Цикуты, но все мои дальнейшие расспросы относительно этой темы натыкались на холодную стену некой напускной таинственности. Августин, совершенно неслучайно отстраненный от большой игры ордена и насильно усаженный в опустевшее кресло старшего дознавателя для решения каких-то несущественных в данный момент дел, наверняка вынашивал собственный план действий. Я же, окончательно запутавшись в его сетях и отчитавшись перед отцом, обнадежив его касательно моего нового назначения помощником самого старшего дознавателя, обнаружил себя будто в подвешенном состоянии. Цикута оказался совсем не тем человеком, что его предшественник, и потому даже чихнуть без его ведома мне было не дозволено, пусть я был бы хоть сыном самого императора. Он буквально засыпал меня разными мелкими поручениями, сути которых мне было никак не понять, и которые мне приходилось прилежно исполнять каждый божий день.

Через четыре дня, вместо трех запланированных мы наконец смогли выдвинуться к намеченному месту назначения. И всё это время, пока продолжались сборы, я так и не смог увидеться ни с Альвином, ни с Домнином, ни, тем более, с кем-то из моих немногочисленных приятелей, с которыми мне бы хотелось встретиться до того, как с головой окунуться в навязанную мне новым начальством авантюру. Ночь в термах оказалась последней чертой, за которой кончалась моя свобода. Августин, впрочем, недвусмысленно дал мне понять: либо я неукоснительно следую его правилам и взамен получаю пряник, либо пути наши расходятся, и я продолжаю спокойно себе вести прежний разгульный образ жизни. Само собой, я выбрал первый вариант, хотя и представить себе не мог, как трудно мне впоследствии придется.

***

Всего в этот поход на запад Августин взял с собой помимо каких-то незнакомых мне клириков ещё и десяток боевых братьев, видимо, тех из них, кто прежде составлял некое подобие его личной гвардии. Называть их людьми, пожалуй, было бы не совсем верно, поскольку выращивали их почти так же, как и бойцовских собак, с самого раннего детства прививая им лишь боевые навыки и воспитывая в безоговорочной преданности к ордену и его иерархам. Они были рабами, детьми рабов и внуками рабов, и человеческого в них к завершению обучения оставалось довольно мало: они могли говорить и понимали то, что говорили им. А еще они беспрекословно подчинялись приказам того, чей ранг позволял отдавать им приказы. По крайней мере, так это работало во времена Шестой империи. В последние годы боевые братья стали представлять собой некое подобие личных дружин отдельно взятых персон или даже целых семейных кланов, отстаивающих свои собственные интересы в ордене. На тот же момент дело обстояло еще не так плачевно, и боевые братья значились общей собственностью капитулов, к которым они были приписаны. Каждый из тех, кто был наделен достаточной властью, мог использовать их по собственному усмотрению, разумеется, с письменного разрешения Великого магистра.

Мы двинулись вслед за идущими на запад схолами и, пожалуй, запросто могли бы обогнать боевые подразделения, если бы Августин намеренно не тормозил наше продвижение. Частые остановки в придорожных трактирах, длинные лагерные стоянки и обеденные перерывы задерживали нас достаточно, чтобы держаться в хвосте идущего впереди нас войска, движущегося с большим обозом. Как я ни пытался понять причину этой задержки, неизменно лишь натыкался на простодушные шутки Августина, никак не желавшего делиться со мной своими планами.

— В Авермуле зреют, прямо скажем, нехорошие настроения, и будет лучше, если легионы отойдут подальше к границе к тому времени, как в капитуле объявится наш отряд, — после непродолжительного молчания на четвертый день пути сознался Августин.

— Нехорошие настроения? В ордене? Но…

— Никаких но, — с совершенно искренней улыбкой перебил меня инквизитор.

Я лишь недоуменно раскрыл рот, собравшись было разразиться чередой глупых вопросов, но в итоге решил промолчать, надеясь услышать хоть какие-то подробности. Но Цикута, как и всегда, совершенно не торопился объясняться. В его манере общения, как мне затем предстояло узнать, всегда прослеживалась чёткая схема: зацепить собеседника провоцирующей фразой или поделиться кусочком важной информации, а затем молчать, ожидая реакции. Было в этом что-то очень странное для меня, поскольку такое поведение подходило скорее ребенку, чем умудренному годами мужчине. Возможно, подобным образом он проверял терпение своих собеседников, а может, просто чудил. Так или иначе, лишь сблизившись с ним достаточно, мне удалось перешагнуть этот непонятный барьер недомолвок и постоянных тайн. В тот же момент мне предстояла лишь долгая дорога, полная недопонимания и, мягко говоря, откровенного шока.

— Что ты подразумеваешь под нехорошими настроениями? В ордене зреет смута? — не отставал я, день за днем нашего путешествия задаваясь одним и тем же вопросом.

— Быть может, мы и есть та смута?

— Но тогда, в случае неудачи, нас всех ждет костёр.

— Надеюсь, на всех у них дров не хватит.

— Но на зачинщиков-то должно хватить.

— Должно. Но мы-то с тобой не зачинщики, так что можешь спать спокойно.

— А кто зачинщики?

— Люди, куда более умные, чем мы с тобой.