Чтение онлайн

Вика посмотрела на него очень внимательно. Как доктор на пациента, но Безуглов не заметил и опять засуетился, выудил из кармана визитку:

— Вот.

На визитке значилось: «Адвокатское бюро «Партнеры». Безугловы Сергей Викторович и Мария Алексеевна». И телефоны с адресами. Это я так придумала, простенько и со вкусом. Вика внимательно прочитала визитку и усмехнулась:

— Здорово!

Кажется, она начинает сдавать. Сейчас выдержке конец и вцепится мне в волосы. Я порывисто обняла ее и горячо зашептала в ухо:

— Вика, ну прости, прости меня! Но ты же сама все видишь!

Со стороны было похоже на теплое прощание двух подружек. «Сейчас она меня задушит, — мелькнуло у меня в голове, — очень удобный момент». Но она спокойно отстранилась и посмотрела в мои глаза тем же взглядом, что раньше на Безуглова.

«Бог простит!» — сказала бы на ее месте я. А она ничего не сказала. Сережа тоже бросился было обниматься напоследок, но тут она как-то увернулась, а сама взяла его ладонями за голову, встала на цыпочки и поцеловала в переносицу:

— Пока, Сережа и Маша Безугловы!

Меня снова сковал страх, но она села в такси, хлопнула дверцей, и машина тронулась.

Мы пошли на стоянку, и Безуглов пожал плечами:

— Она немножко странная, ты не находишь?

— Да нормальная она. Просто к тебе всегда неровно дышала.

Я обернулась вслед Викиному такси и увидела, как оттуда вылетел маленький квадратик — наша визитка. Все, больше нас для нее не существует. Я чувствовала огромное облегчение, но на душе было погано. Просто гадко.

— А кто этот Григорий, про которого Виктория говорила? — спросил Сережа, когда мы приехали домой, но я уже была готова к ответу:

— Мальчишка все время у вас в офисе отирался. Сирота вроде. С бабушкой по соседству жил. Сначала машины ваши мыл, потом ты его курьером к себе взял, потом водителем, еще и в институт какой-то пристроил, помогал ему, в общем. Он тебя просто боготворил.

При Безуглове и правда такой мальчишка раньше был, только звали по-другому.

— Надо позвонить ему, Маш! У тебя есть его телефон?

— Вряд ли, но придумаю что-нибудь.

Сергей обнял меня за плечи:

— Зайка, ты у меня лучше всех! А давай как вчера? — Он заглянул мне в лицо.

Меня, конечно, долго уговаривать не надо.

— Ну, тащи!

Он подхватил меня на руки. Легко. Как пушинку.

«Как хочешь, Машка, но ты действительно должна забеременеть, — внушала я себе. — И немедленно!»

Иначе мне — кранты!

Я уже и не знаю, что лучше — родить, наконец, Безуглову этого ребенка или задушить себя вместе с плодом. Как мне плохо! Никогда в жизни мне не было так плохо! Больше полугода — головокружение, печень, почки, сердце, давление… Я не доживу оставшиеся два с половиной месяца, я не могу больше! Когда Рудиком была беременна, даже не заметила, как время пролетело, а эта девочка в моем чреве, она, похоже, ненавидит меня. А я ненавижу ее.

Господи, я знаю — это наказание мне, я каюсь, я грешна тяжким грехом. Вот и хожу вся желтая, волосы тусклые. А Сережа как будто не замечает. Носится вокруг меня, в глаза заглядывает, целует, за руку водит.

Вот оно, счастье-то, только ощутить полной мерой не могу. Он, когда узнал, что не мальчик у нас будет, а девочка, почему-то еще больше обрадовался. Правильно говорят: мужики мечтают о сыновьях, а любят дочечек.

Мы ехали из конторы домой. Сережа за рулем, осторожно едет, чтобы меня лишний раз не потревожить.

— Зайка, ты что-то у меня совсем бледненькая сегодня. Не стоит тебе больше на работу выезжать. Девчонки у нас толковые, дело знают. Да и я вполне смогу проконтролировать все.

— Дома мне хуже одной, — соврала я. Ну не признаваться же, что боюсь отпустить его от себя.

— Зря ты, но тебя не переубедишь. — Он взял мою руку и поцеловал в ладонь возле большого пальца.

Господи, он всегда знает, куда надо целовать. Мужчина. Только бы тебе родить, привести себя в порядок и наслаждаться всем этим.

— Давай заедем купить тебе чего-нибудь вкусненького, — предложил он. — Чего хочешь?

«Умереть», — хотелось ответить мне.

— Ничего, Сереж, не хочу.

— Мож, кисленького или солененького? Помнишь, как ты на третьем месяце зеленые квашеные помидоры лопала?

Он радовался, а у меня в душе все перевернулось — бр-р-р! Я, звезда Владивостока, вечно красивая и молодая, одетая в самых крутых бутиках, в брильянтах не меньше каратника… А хирургам лицевым сколько отдано! — две квартиры и джип впридачу! Так вот я и правда лопала эти самые зеленые, пахнущие бочкой, квашеные помидоры килограммами. Целый месяц. Потом и от них затошнило.

— Ну, послушай себя, — не отставал Безуглов. — Сок, пироженку, кислого вина, сухого шампанского?

— Соленой капусты с луком, растительным маслом и рассолом, — вдруг определилась я. — И хлебать ложкой.

— Машка, да ты у меня кержачных кровей! Небось предки где-нибудь в Тайшете свинок с коровками держали, курочек с петухами, а на Пасху самогон потребляли уважительно.

— Фу!

— Чего «фу»? Это ж самая кровь оттуда здоровая. Гордиться надо!

Гордиться не хотелось. Мы свернули на небольшой крытый рынок, который славился тем, что там торговали настоящие крестьяне настоящими экологически чистыми продуктами.

Безуглов продолжал безудержно веселиться и, зайдя в полупустой к вечеру ангар, зычно гаркнул:

— Братья крестьяне, капуста с рассолом самая вкусная у кого? Жена у меня на сносях, больно требует!

Убила бы! Но крестьяне зашевелились, подхватили шутку, стали предлагать наперебой. Безуглов вдумчиво шагал вдоль прилавков, пробовал, чмокал, критиковал. Я тоскливо плелась следом, понимая, что капустки уже не хочу. Ни с луком, ни с маслом. Вообще не хочу. Может, рассолу только. Попросить? Люди добрые, может, и нальют.

— Серега!!!

Это был не крик. Это был рев. Зов. И вот тут я очень ясно осознала — все. Случилось самое страшное на свете. Не Вики мне надо было бояться, а вот этого случайного рева. Совершенно случайного.

— Серега!!!

Зов повторился, я приклеилась к кафельному полу и еще сильнее захотела умереть. Я не знала, что будет дальше, но не сомневалась — это конец. Мой.

К нам подскочил молодой крепкий парень, румяный румянцем человека, нюхавшего выхлопные газы лишь издалека, и по-медвежьи стиснул моего Сережу. Кто это? С этим же вопросом в глазах обернулся и Безуглов, когда выбрался из лап крепыша, но я пожала плечами. Я его не знала. Может, он обознался? Но надежды развеялись в ту же секунду: