Чтение онлайн

Сухов хмыкнул, оценив реплику. До этого момента, то есть до драки, он жил в своем мире, высоком мире искусства и музыки, спортзалов и театров, не пересекавшемся с миром улиц и подворотен, воровства и насилия, обмана и страха. Судьба и воспитание, устойчивый круг культурных отношений, хранили его от множества "низших" миров, и, попав в переплет, растерялся, столкнувшись с неадекватной реакцией окружающих. Он вдруг осознал, что ничего не знает о жизни вокруг. И было жутко обидно, что вступился он за псевдоинвалида, выступил зря.

– Знаешь, а тот парень ничего. Хорошо бы найти его и пригласить. Посидели бы.

– Какой парень?

– Что помог мне. Странный только... по-моему, он меня с кемто спутал, потому что сказал, что "мы делаем одно дело".

Такэда насторожился.

– Так и сказал, "одно дело"?

– Так и сказал. А потом ты подошел. Ума не приложу, как тебе удается вычислить меня.

– Если отвечу, не поверишь.

– А ты попробуй.

Такэда допил кофе, отобрал пустую чашку у Никиты и отнес поднос на кухню. Сказал, вернувшись:

– Существует система знаний, не основанная на познании и науке. Если хочешь, я один из ее адептов.

Сухов присвистнул.

– С ума сойти! А не темнишь ты, адепт? Уж не прицепил ли мне какую-нибудь электронную штучку вроде микропередатчика?

Такэда отреагировал на шутку с неожиданной серьезностью.

– Я - нет. Они - могли.

– Снова загадки?
– Никита не имел намерений ссориться с Толей, поэтому спрашивал, скорее, риторически, зная, что Такэда все равно ответит лишь тогда, когда захочет.
– Кто это - "они"?

– СС, - без тени усмешки ответил японец.
– Я тебе уже говорил - это аббревиатура слов "свита Сатаны". Хотя, кто опасней - Они или эсэсовцы времен Отечественной войны - еще надо подумать. Я имею в виду тех самых "десантников" в пятнистых комбинезонах.

– А-а...
– Никита поморщился, но язвить и высмеивать Такэду желания не имел.
– Значит, по-твоему, они оставили... как ты там называл? "Печать зла"? И поэтому мне сегодня набили морду?

– Не уверен, что сегодняшний случай инспирирован ею, но не исключаю и такой возможности. Ты видел то, что не должен был видеть, и Они не могли не перестраховаться.

– А помог мне тогда кто? ЧК? НКВД? УБР? Молчишь? Помоему, все это чепуха! К тому же их главарь там, в парке, мне не поверил.

– Вот как? Ты мне ничего не говорил.

Открываться до конца Сухову не хотелось, было стыдно и обидно, слова "десантника" характеризовали его не с лучшей стороны, но Такэда никогда не смеялся над слабостями других.

– Он сказал нечто в таком духе: "Слабый. Не для пути. Умрешь". В общем, абракадабра. Что за "путь" такой, почему я не для него - осталось тайной. Может, пояснишь?

– Может быть. Не сегодня.

– Не шутишь?
– Никита в изумлении оторвался от спинки дивана.
– Ты знаешь, о чем речь? Эта фраза имеет смысл?!

– Эта фраза имеет страшный смысл! И в ней все правда, к сожалению. И что ты еще слаб, и что не создан для Пути, и что умрешь, попытавшись изменить реальность. Хотя... кто знает, может, не к сожалению, а к счастью? Ведь ты не собираешься никуда идти, менять образ жизни?

– Да с какой стати я должен что-то менять?!
– взорвался Сухов, получил укол боли в затылок и сморщился.
– Какого черта, Толя? Объяснишь ты мне все по-человечески или нет?

– Сегодня нет.
– Такэда встал.
– Пока не получу доказательств... того или иного. Если я прав - ты попал в очень скверную историю и выпутаться из нее будет невероятно сложно. Если же нет...
– Японец улыбнулся.
– На нет и суда нет, как гласит русская пословица. Но я еще раз прошу тебя быть осторожней во всех делах, особенно на тренировках, в театре, в транспорте. Остерегайся случайных знакомств и конфликтов, - не затрагивающих тебя лично, О'кей?

Никита с интересом разглядывал лицо друга, ставшее вдруг твердым, напряженным и чужим.

– Психоразведка, говоришь?

Такэда в ответ не улыбнулся.

– Психоразведка.

– "Печать зла"?

– Или "след зла", как угодно. Не ухмыляйся, это очень серьезно, очень, до летального исхода. Потерпи маленько, я тебе все объясню... если вынудят обстоятельства. В настоящий момент чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя. Но помни: тогда в парке убили двоих. Двоих, понимаешь? Вспышки, и грохот помнишь?

Это убивали первого, еще до того старика. Один человек - весть, как утверждал один классик, два - уже вторжение. Не дай Бог попасть тебе в круг устойчивого интереса... скажем, неких темных сил. Хотя первый шаг, увы, уже сделан.
– Такэда кивнул на руку Никиты с темнеющей звездой "ожога".
– До завтра, Кит. Я бы тебе все-таки посоветовал заняться борьбой, кунгфу там или айкидо, в дальнейшем это может здорово пригодиться.

Хлопок ладони по ладони, и Такэда ушел. Но не успел Сухов углубиться в анализ разговора, как в прихожей прозвенел звонок.

Наверное, забыл что-то, подумал танцор, считая, что вернулся Такэда. Но это была Ксения.

Изумление Никиты было таким глубоким, а радость - такой очевидной, что гостья засмеялась.

– Не ждал? Или уже слишком поздно? Я молоко принесла.
– Тут Ксения заметила бинт, следы драки на лице танцора, и оборвала смех.
– Что с тобой?! Попал в аварию?

– Свалился со стула, - пошутил Никита, отбирая у девушки сумку. Проходите, Ксения Константиновна. Мы тут с Толей только что плюшками баловались и кофе пили, могу и вас напоить.

Художница, одетая в сарафан.
– подчеркивающий фигуру, - и плетеные туфли-сандалии, впорхнула в гостиную, тревожно оглядываясь на идущего следом хозяина. Никита вспомнил индийский миф о Тилоттаме. Она была так прекрасна, что, когда впервые проходила перед богами, Шива сделался четырехликим, а на теле Индры проступила тысяча глаз. Ксения выглядела так Же великолепно, как и Тилоттама, и снова сердце Никиты дало сбой: он еще не верил, что такая красота осталась без присмотра, и от мысли, что кто-то имеет на нее больше прав, настроение упало. Оно упало еще больше, когда по ассоциации с Индрой вспомнились глаза на теле несчастного старика, убитого "десантником" в парке. "Вестник"... Что за весть он нес? И кому? Уж не этот ли знак в виде звезды?!

Сухов невольно обхватил левой рукой запястье правой. Ксения поняла этот жест по-своему:

– Болит? Бедненький! Давай полечу. Толя говорил, что у меня задатки экстрасенса. Он не рассказывал?
– Девушка усадила хозяина на диван и стала разглядывать звезду на руке, изгибая брови в недоумении; веселость ее исчезла.
– На синяк не похоже... ожог?

Но почему такой идеальной формы? Звезда... символ вечности и совершенства. Странно!

Никита отнял руку и отнес молоко на кухню, крикнул: