Чтение онлайн

Город встретил их зноем - Зу-л-Кифл снял метеорологический контроль.
– и неприятным сухим ветром, гнавшим, по аллеям и площадям потоки текучей, похожей на зелено-серый дым пыли. Некоторые из этих потоков казались живыми, подолгу кружа возле людей, но Никита ничего не замечал, упорно шагая вперед, пока Толя не понял, что танцор идет к колодцу с призраком Беб-Шабель.

Догнав, встал на его пути:

– Зачем тебе это?

Сухов остановился, с изумлением глянул на Толю, огляделся, провел рукой по лицу, словно стирая паутину.

– О дьявол! Где мы? Я же только хотел посмотреть на город сверху, на сфинксов...

Липкий, обволакивающий сознание страх пронзил Такэду, заставил оглянуться, схватиться за оружие. Закружилась голова, ноги стали рыхлыми и слабыми, будто из них вынули кости.

– Дьявол!
– повторил Сухов спокойнее.
– Он меня вел!

– Кто?

– Беб-Шабель... тень Люцифера. Надо же, какая сильная тварь!

– Не ходи туда. Зачем он тебе?

– Вопрос стоит так: зачем ему я. Может быть, затем, чтобы еще раз заглянуть в меня, попытаться подчинить изнутри... Хорошо, что это не сам Денница. Пожалуй, ты прав, к колодцу мы не пойдем. Но я не уверен, что не вернусь сюда.

Успокоившись, они сделали круг по городу, попрощались со сфинксами и храмами, постояли у моста, а возвращаясь, наткнулись на лошадиноголовых кинноров. Однако кентавры-наоборот и на этот раз не стали нападать на людей, поглазев на них с безопасного расстояния и растворившись в колоннаде ближайшего здания. Никита задумчиво смотрел им вслед, пока Толя не напомнил о себе. Тогда Сухов раскрыл транскоф, приготовился прыгнуть в зеркальный прямоугольник входа, но вдруг задержался и поднял голову:

– До встречи, Седьмой.

– До встречи, Посланник, - раздался ниоткуда, с небес, могучий и грозный голос, так что дрогнули дома вокруг, сфинксы и даже земля. И Толя Такэда.

Никита вскинул руку, сжатую в кулак, и прыгнул в зеркало транскофа, держа наготове копье вардзуни. Прошептав: "Не обижайтесь, Зу-л-Кифл", Такэда последовал за ним и не услышал, как невидимый маг засмеялся в ответ.

Программа новостей закончилась.

Толя поколдовал с переносным пультом, переключая каналы, но ни одна программа не заинтересовала его, и он выключил телевизор.

Из ванной вылез распаренный, разомлевший и счастливый, что наконец отвел душу, Никита, одетый в чужой махровый халат.

Волосы его блестели, рассыпавшись по плечам. Он был тщательно выбрит, хотя и оставил бакенбарды, но отсутствие усов и бороды вернуло ему прежние двадцать с небольшим.

– Что нового?
– Кивок на телевизор.

– Ситуация стабилизируется медленно, - сказал Такэда, разглядывая похудевшее лицо танцора.
– Видимо, наш друг Вуккуб за время нашего отсутствия мало что успел сделать. Во всяком случае, в Афганистане и Ираке он не был, ври на там длится до сих пор. Да и в Лиге не все в порядке, Закавказье все еще воюет.

– А у нас дома?

– Лиги, в принципе, больше не существует. Украина окончательно откололась, закапсулировалась, там сейчас режим не лучше, чем в фашистской Балтии. К сожалению, со сменой президентов границы не перестали существовать, как и таможни-волкодавы.

Россия выживет, судя по стабилизации рубля и медленному, но подъему производства. Что тебя еще интересует?

– Никита подошел к стене, на которой висела картина в стиле Константина Васильева: русский воин в кольчуге и доспехах срубает голову гиганту-татарину.

Квартира, в которой они находились, принадлежала Роману, первому тренеру Никиты по россдао. Хозяин предоставил ее нежданным гостям, и друзья кейфовали, впервые за много месяцев почувствовав себя, как дома.

– Что ты там увидел?
– проворчал Толя, продолжая неторопливое чаепитие, от которого он успел отвыкнуть.

– Эмоциональная вещь, - кивнул на картину Сухов. Отошел от нее и сел в кресло напротив Такэды.
– Помнишь "видеомы" Вознесенского, поэта, так сказать? Я только сейчас понял, насколько этот "поэт" презирает и ненавидит своих читателей и зрителей. Ну не любишь ты себя и презираешь Бог тебе судья! Но зачем же говорить об этом вслух? Это что - высокая поэзия? Сигарета в заднице - это высокое искусство?

– Поэзия дерьма.

– В самую точку, Оямыч. Сатана его задери, Вознесенского.

А хорошо быть дома, а, самурай? Конечно, в своей квартире я чувствовал бы себя лучше, но прошлого не вернуть. Кстати, и мащина не помешала бы, а?

Такэда согласно кивнул.

Сухов налил себе чаю и на время замолчал, блаженно отхлебывая пахучий напиток. А Толя вспомнил, как они возвращались на Землю...

Посыл транскофа на сей раз был точным (Никита научился управлять им без ошибок и сбоев) - вышли они прямо в камере сдвига, залитой сиреневым светом. Но Такэда оказался прав: их ждали.

Их ждали во всех помещениях темпорала, в том числе и в камере сдвига, и единственным преимуществом беглецов было их незнание того, что внутри темпорала нельзя применять оружие.

Таков был один из основных законов жизни этого объекта, по сути, разумного, существующего сразу во всех Мирах Веера, выращенного искусственно в одном из хронов-лабораторий Люцифера, но "откорректированного" Семеркой магов-создателей после Битвы таким образом, чтобы сетью темпорала могли пользоваться не только демономаги: игвы, раругги, маги рангом пониже из "свиты Сатаны" и просто исполнители дьявольских приказов, но и законопослушные жители Веера.

Такэда вывалился из тоннеля транскофа в тот момент, когда Сухов барахтался под наброшенной на него двумя "коммандос" сетью, и с ходу выстрелил в одну из черных фигур из хардсана.

Тусклый в сиреневом свете камеры луч пронзил "чекиста" насквозь и воткнулся в стену кокона, образовав в ней яркую светящуюся опухоль. В то же мгновение внутри Такэды - не то в голове, не то в груди - лопнула граната боли, лишив его подвижности и контроля над мышцами. Видимо, то же самое, только в разной степени, почувствовали и все, кто находился в камере. Пронзенный лазерной трассой "коммандос" съежился, как проколотый воздушный шарик, но не лопнул, не упал и не умер, а его напарник отскочил к стене, растопырив руки - целых четыре!
– как богомол.

Сухов выпростался из-под сети, поднял вардзуни, поморщился, потер виски.

– Чем это ты их угостил?

– Лазер.

– Такое впечатление, что ты выстрелил мне в ухо.

– Да и себе тоже. Наверное, это реакция темпорала.

– Да уж, наверное.
– Никита навел вардзуни на замершего "чекиста". Забирай приятеля и выметайся. Живо!

– Не надо - энергия, - четко выговорил "чекист", лицо которого смутно белело из-под капюшона.
– Мы уйдем. Еще энергия - небытие. Всем внутри. Независимо. Захлоп слоя. Небытие.