Чтение онлайн

Какая удача, что в этот раз ей у нас понравилось. Поначалу Свея немного волновалась, но все ведь обошлось. И уж Свея – то постаралась, как могла, чтобы все было в порядке. Мама, которая поняла, куда Свея клонит, отвечала односложно. У нее не было желания обсуждать Каролину. А ведь именно ее Свея имела в виду, кого же еще?

– Как хорошо, что уже весна, – сказала мама. Свея издала легкий вздох и с яростью набросилась на оконную раму.

– Ну как, Свея, вам не тяжело?

– Нет, что вы, совсем нет…

– Вы, наверное, скучаете по Эдвину, Свея?.. Будем надеяться, что на солнышке ему станет лучше.

Да, конечно, Свея скучала по Эдвину. Все время скучала. Но не потому она сейчас вздыхает. Есть другая причина. В голову лезут всякие мысли, и не всегда от них становится радостно, тут уж ничего не поделаешь.

– Да, это так. – Мама тоже вздохнула. Какое-то время Свея работала молча, а мама занималась со мной.

– Не хочу мешать вам, хозяйка, пока вы с Бертой пишете ноты. – Свея решила, что молчит уже долго.

– О, да что вы, пожалуйста, Свея… если у вас что-то на душе, то…

– Да так, ничего особенного. Но все-таки, чего только не услышишь… Только слушай.

– Что вы говорите? Да, наверное.

– Иногда не знаешь, что и думать, скажу я вам, хозяйка. Всему-то верить нельзя.

– Нет, нельзя.

– Ведь главное, чтобы Ульсен в следующем году опять приехала, а я думаю, она приедет.

– Приятно слышать. Что, она сама так сказала?

– Да, и еще много чего.

Свея выждала паузу, ожидая вопроса, но его не последовало. Мама молчала.

– Да, конечно, Ульсен приедет, – продолжала Свея. – Наверняка приедет, потому что в следующем году Каролины здесь уже не будет, ведь это просто немыслимо, сказала Ульсен…

У мамы порозовели щеки.

– Ну это ведь не Ульсен решать?

– Нет, я тоже так сказала, что это не нам решать и не мне, сказала я. Но она все твердила, что Каролины на следующий год здесь не будет.

– Что-то я не пойму. Почему это?

– Ну все к тому идет, так она сказала.

– Ах вот как? Ну, видимо, Ульсен знает больше меня.

– Видимо, да! – Свея тщательно выжала тряпку и отошла в сторону, чтобы получше рассмотреть вымытое окно. – Посмотрите-ка сюда, хозяйка?

– Да, конечно. – Мама тотчас же встала.

– Там наверху, в правом углу? Как будто белые подтеки? Или у меня что-то с глазами?

– Нет, по-моему, все замечательно.

– И там, в углу?

Мама услужливо уставилась туда, куда показывала Свея. Да нет, никаких белых подтеков она не видела.

– Правда? Ну что, оставить как есть?

– Да, по-моему.

– Ну тогда начну другое окно.

Свея переставила стремянку и ведро с тряпками. Мама с облегчением подумала, что Свея сама поняла, как нелепы сплетни, которые она собиралась выложить, и что теперь притворяется, будто забыла про них. Но мама обманулась. Свея просто выжидала. Какое-то время она усердно терла второе окно, предоставив маме заниматься мной, но потом вдруг повернулась на стремянке и сказала своим самым приятным голосочком:

– Эта фотография, с которой носится Каролина, интересно, откуда она у нее? Вы не знаете, хозяйка?

– Что за фотография?

– Хозяина, конечно.

– Хозяина? Карла Вильгельма? О чем вы, Свея?

Свея поджала губы:

– Ой, я что-то не то сказала? Я думала, что ей ее подарил кто-то из членов семьи!

Свея была в ужасе, казалось, она вот-вот свалится со стремянки. Мама наконец вышла из себя.

– Я вас совершенно не понимаю, Свея! – Она с заметным раздражением отшвырнула карандаш, тон ее голоса стал резким. – Если у Каролины есть фотография и вы желаете знать, от кого она ее получила, то вам следует спросить об этом саму Каролину, не так ли? А не идти ко мне! Лично я никакой фотографии ей не давала!

Свея струсила. Хозяйка не должна принимать все так близко к сердцу! Свея только хотела знать, известно ли хозяйке… А так ей дела нет до каких-то фотографий. Это все Ульсен. Когда Каролина приходила к ней на примерку, то уронила снимок на пол, он выпал у нее из кармана. Ульсен ничего бы и не подумала, если бы Каролина не покраснела и не попыталась тайком поднять и спрятать фотографию. Тогда Ульсен немного удивилась. Что-то тут не так. Чего это горничная разгуливает по дому с портретом хозяина? И где она его раздобыла?

– Да, честно говорю, хозяйка, Ульсен так сказала… И запомните, это не мои слова, а Ульсен… потому что я даже пыталась с ней спорить, но она была убеждена: Каролина влюбилась в хозяина.

– Ну, знаете ли, Свея!

– Я тоже так сказала. Этого не может быть, сказала я. Если бы речь шла о Роланде… ведь видно же, что там не без амуров. Но хозяин… нет, знаешь ли, Ульсен! Никто не заставит меня в это поверить, сказала я! Но она была совершенно уверена, совершенно. Ничего необычного в том, что молодая девушка влюбляется в мужчину намного старше нее, а шуры-муры с Роландом, сказала Ульсен, так это лишь для того, чтобы никто не догадался, кто ей на самом деле нужен. Уж и не знаю…

Мама рассмеялась, но смех у нее был какой-то недобрый, и Свея не посмела рассмеяться вместе с ней, как сделала бы в любом другом случае. Она вдруг замолчала и стала так усердно тереть тряпкой окно, что стекло заскрипело.

– Уж и не знаю, – спустя несколько минут повторила Свея, словно сама с собой, – я же говорю, это просто Ульсен так сказала…

Каждую весну мною овладевает томительное чувство, справиться с которым бывает довольно непросто, потому что я не знаю, что с ним делать. Если бы только знала, что это такое, то нашла бы тысячу способов, как извлечь пользу из этого состояния. Мне так кажется.

Но сейчас я не знаю. И пока лишь пытаюсь заглушить грусть: подставляю лицо солнечным лучам и жмурюсь до тех пор, пока не появится ощущение, что веки позолочены солнцем.

Каролина тоже частенько так стоит, когда у нее выдается свободная минутка. Я заметила, что ее, как и меня, будто магнитом притягивает к солнечным окнам.

Но Каролину еще привлекает луна. Как только наступает полнолуние, ее можно застать стоящей в лунном свете с поднятым лицом и закрытыми глазами. Иногда вид ее, в одиночестве застывшей на холоде в саду, зажмурившейся от удовольствия, производит жутковатое впечатление. В голову лезут мысли о вампирах и привидениях.