Чтение онлайн

Несколько раз Надя порывалась что-то сказать, но ее просили помолчать. Папа сидел с печальным видом. Он узнал о смерти Августа Стриндберга [5] . Помнится, это было четырнадцатого мая, через месяц после гибели «Титаника». Папа не был знаком со Стриндбергом лично, но высоко ценил его. У них был большой общий интерес. Стриндберг тоже был почитателем Эмануэля Сведенборга.

И вот Стриндберг умер. Мы заговорили о его тяжелой болезни, и все настроились на грустный лад. Наде так и не дали высказать, что у нее было на сердце, и вдруг она разразилась слезами и выбежала из комнаты, крикнув: «Неужели в этом доме никогда нельзя радоваться?»

Куда она пошла, я не знаю. Возможно, позже она вернулась. Помню только, что никто из нас не вышел вслед за ней. Папа, который обычно умел быть таким внимательным, если кому-то из нас было плохо, думал только о смерти Стриндберга, и ужин превратился в вечер памяти великого писателя.

О Наде никто и не вспомнил. Мы уже забыли, как она переживала гибель «Титаника». И хотя она больше не заговаривала о катастрофе, в последнее время у нее часто бывал не по-детски серьезный вид. И вот, когда она наконец чему-то обрадовалась и спешила с нами поделиться, ей так безжалостно заткнули рот. Это было жестоко.

Как-то раз Надя в своей наивно-рассудительной манере сказала Каролине, что чем старше она становится, тем больше понимает, как ужасно на самом деле устроен мир. В нем постоянно происходят такие страшные вещи.

Когда я была ребенком, временами тоже случались катастрофы, о которых все говорили. Мое первое воспоминание – наступление нового века. Родители уверяют, что я была слишком маленькой, чтобы что-то запомнить, но я помню. Была полночь, огоньки свечей и занавески трепетали на ветру. Я сидела на руках у папы, и воздух дрожал от колокольного звона.

В первые годы нового столетия многие со страхом ожидали, что же принесет нам двадцатый век. Один год все ждали, что комета столкнется с Землей и наступит конец света. Слухи ходили жуткие, но комета пролетела мимо. Папа же с самого начала говорил, что все обойдется. Он был всегда прав, и поэтому я верила, что наша семья выживет при любых обстоятельствах. Что бы ни случилось.

Потом, помнится, было землетрясение в Сан-Франциско. Многоэтажные дома рушились, заживо погребая под собой невинные жертвы стихии. Земля трескалась под ногами, в ней образовывались огромные провалы, и люди навсегда исчезали в разверзнувшейся бездне.

Да, конечно, случались катастрофы и в годы моего детства. Люди, которые, казалось бы, должны жить вечно, внезапно умирали. Умерли мамина тетя и один дядя по имени Нильс. Даже король Оскар умер. Тогда тоже звонили все церковные колокола, только это было днем.

Поэтому я прекрасно знала, что чувствует Надя. Почему я ей не помогла? Как стало известно позже, вместо меня это сделала Каролина. Она утешила Надю и выслушала ее. «Не знаю, что бы я делала без Каролины!» – сказала Надя.

Но вот как-то вечером Надя потихоньку прошмыгнула ко мне в комнату. Она прибежала в одной ночной рубашке, и глаза у нее были большие, как блюдца. Я читала, лежа в постели, и, честно говоря, не хотела, чтобы мне мешали, но в то же время обрадовалась, что Надя пришла именно ко мне, а не к Каролине.

Я отложила книгу в сторону и предложила Наде забраться ко мне в постель, чтобы она не мерзла и мы могли спокойно поговорить.

Она придвинулась поближе ко мне. Но сначала лежала тихо, как мышка. Я повернулась на бок и, опершись на локоть, наблюдала за ней. Вид у нее был чудной. Не испуганный, а сильно удивленный. Что-то произошло, но она, видимо, никак не могла решиться заговорить об этом. Я осторожно погладила ее по волосам.

– Какие у тебя красивые волосы, Надя! – сказала я.

Тогда она взглянула на меня, и в глазах у нее появилось странное выражение.

– У Каролины тоже были красивые волосы! – проговорила она.

Были? Что она хочет этим сказать?

– Обещай сделать вид, что ничего не знаешь! И никому ничего не говорить!

Я пообещала, и тогда Надя села на кровати и рассказала странную историю.

Вчера вечером, то есть не сегодня, а вчера, Надя по обыкновению поднялась к Каролине выпить чашку чая. Вообще-то Каролина в тот вечер была свободна, но Надя слышала, что она дома. Когда Надя поднялась на чердак, дверь в комнату Каролины была приоткрыта, и Наде вдруг взбрело в голову тихонечко подкрасться к Каролине и напугать ее. Но, войдя в дверь, она остановилась. Каролина неподвижно стояла перед зеркалом и разглядывала свое лицо. Вдруг она достала из комода большие ножницы и отрезала себе косы. Не раздумывая. Сначала одну! Потом другую! На все ушло две секунды.

Щелк! И еще раз – щелк! И вот она уже без кос. А они лежат на полу. Красивые, шелковистые косы. Надя была так ошарашена и напугана, что потихоньку выбралась из комнаты. Каролина не успела ее заметить.

Я была ошарашена не меньше.

– Но Боже мой! Ты говоришь, это случилось вчера?

Да. Надя кивнула и взглянула на меня.

– А главное знаешь что? Сегодня утром косы снова были на месте! Я чуть не упала, когда увидела.

– Ты уверена, что все это тебе не приснилось?

Надя посмотрела на меня с укоризной.

– Так и знала, что ты это скажешь! Ничего мне не приснилось, и во сне я не ходила. Да мне вообще и спать-то не хотелось. Думай, что хочешь! А я видела своими глазами!

– Успокойся, я тебе верю. Но я не понимаю…

Я сама целый день видела Каролину, и косы, как обычно, выглядывали у нее из-под наколки. Нужно признаться, я была смущена и встревожена. Какой нелепый поступок! Каролина так гордилась своими красивыми, густыми волосами. На секунду в голове у меня промелькнуло воспоминание об анонимном звонке, и я почувствовала, что холодею, а тут еще Надя добавила:

– По-моему, она сошла с ума.

Надя не знала о телефонном разговоре. Просто она была в глубоком замешательстве. Вчера она видела, как Каролина остригла себе косы. А сегодня они снова на месте.

– Хотя, может быть, это я с ума сошла, – добавила она. – Ничего более странного со мной не случалось. И почему Каролина так сделала?

Я только покачала головой. Может быть, она собирается продать волосы, может быть, ей нужны деньги. Откуда я знаю?

Надя глубоко вздохнула.

– Могла бы сначала у меня спросить, – печально проговорила она. – Ведь я ее лучшая подруга. – Она на секунду задумалась. – Все-таки есть в Каролине что-то чудное, я это давно заметила.

– О чем ты?

– Обещай, что никому не скажешь!

Я обещала, и тогда она склонилась ко мне и прошептала:

– По-моему, она умеет колдовать.

Дня через два Каролина совершила непростительный поступок.

Свея попросила ее позаботиться об Эдвине, когда он на большой перемене придет обедать. Самой Свее пришлось пойти к зубному врачу. Всю ночь она пролежала без сна, прижимая к щеке бутылку с холодной водой, и ни на секунду не могла заснуть. Глаза у нее впали, она была бледна и раздражительна. Зуб, видимо, придется удалить, но это ее не беспокоило. Гораздо более важным поводом для беспокойства было то, что она не успеет вернуться к приходу малыша Эдвина. Пришлось поручить заботу о нем Каролине, но кто, кроме Свеи, способен понять, что ему нужно! Как же быть?