Чтение онлайн

«Зал Хроник», — просто сообщил Бродяга.

Домоморф подключился к местным ретрансляторам и мог общаться со мной телепатически в любой точке комплекса. Я оценил такой подход по достоинству — это лучше, чем держать в пальцах кубик и непрерывно задавать вопросы Администратору.

Я перехватился за край проёма и замер, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Если Атриум был пропуском в неведомое, то это место было его мозгом.

Помещение имело сферическую форму, и его округлые стены были не гладкими, а состояли из бесчисленных шестиугольных ячеек, напоминающих пчелиные соты. В каждой такой ячейке пульсировала и переливалась своя собственная голограмма. Одни показывали звёздные скопления и туманности, другие — схемы молекул ДНК, третьи — карты миграций животных, четвёртые — странные, нечеловеческие силуэты, которые могли быть самими Предтечами. Это была гигантская, живая библиотека, где знания не хранились на полках, а пребывали в постоянном движении, перетекая из одной формы в другую.

В самом центре Зала, в полной тишине, парила трёхмерная, идеально детализированная голограмма Земли. Но это была не та планета, что я знал. Континенты были смещены, очертания материков — чужды. Я смотрел на мир, каким он был миллионы, а может, и миллиарды лет назад. Или каким он станет. Я видел, как тектонические плиты двигались с геологической скоростью, ускоренной до минут, как океанические течения оплетали планету сияющими нитями, а в атмосфере вспыхивали и гасли точки — метки мощных энергетических выбросов, возможно, следы войн или катаклизмов.

«Проектор Таксономии, — пояснил Бродяга. — Библиотека генетических и исторических шаблонов. Администратор черпает отсюда данные для модификации гончей».

Хорвен, обычно невозмутимая, медленно проплыла ближе к голографическому глобусу. Её щупальца тянулись к нему, словно к чему-то знакомому. Возможно, её биомеханическая природа откликалась на эту всеобъемлющую базу данных всей земной жизни.

Я не стал задерживаться. Хотя зрелище и завораживало, наша цель была впереди. Цепочка синих огней повела нас дальше, в низкий, извилистый тоннель, отходящий от Зала Хроник. Стены здесь были уже не испещрены барельефами, а гладки и однородны, словно мы плыли по вене гигантского существа.

Через несколько минут тоннель вывел нас в новое помещение. И с первого же взгляда стало ясно — мы на месте.

Зал Преображения.

Он был меньше двух предыдущих, но от этого не менее впечатляющим. По периметру зала, в стенах, были встроены десятки тех самых яйцевидных капсул, которые я видел в отчётах Бродяги. Они напоминали гигантские семена, готовые прорасти. Их поверхность была матовой и непрозрачной, но оттуда исходило лёгкое, едва уловимое вибрационное поле.

В центре зала нас ждал АРМ. Ремонтный модуль замер рядом с одной из капсул, его корпус был усеян мигающими индикаторами. От него к стене тянулся тонкий светящийся волоконно-оптический кабель.

— Капсула готова к приёму, — раздался голос Администратора, звучавший теперь через акустическую систему зала. — Помести гончую внутрь. Процесс начнётся автоматически, как только я подтвержу стабильность связи со Шпилем.

Я посмотрел на Хорвен. Она неподвижно парила рядом, её «взгляд» был направлен на меня. В молчаливом ожидании биомеханоида не было ни страха, ни сомнений — лишь абсолютное доверие.

«Заходи», — мысленно приказал я.

Гончая плавно двинулась вперёд и коснулась поверхности капсулы. В тот же миг участок гладкой оболочки растворился, открыв тёмный, сияющий изнутри овальный проём. Хорвен, не колеблясь, скользнула внутрь. Проём бесшумно затянулся плёнкой, и капсула обрела герметичность, снова сделавшись идеально гладким яйцом.

Я остался снаружи, один в ледяной тишине Зала Преображения, глядя на капсулу, в которой моя гончая должна была переродиться во что-то иное. Оставалось только ждать.

Пузырь надулся и лопнул.

Я, признаться, не был готов к такому повороту. И среагировал молниеносно, лишив себя материальности. Это уже на уровне инстинкта.

Однако ничего катастрофичного не произошло.

Лопнувший пузырь превратился в жидкие ошмётки неизвестной субстанции, которая тут же начала испаряться. Я почувствовал тягу — заработала вентиляционная система.

Моему взору открылась Хорвен.

Визуально гончая почти не изменилась — разве что её тело начало поглощать свет. Шевельнув своими отростками, гончая направилась ко мне. По дороге стряхнула с себя остатки субстанции, которые и без того активно испарялись. Я бросил взгляд на то место, где ещё несколько секунд назад располагался кокон. Сейчас там ничего не было видно. Вообще ничего. Ни резервуара с биологической жижей или чем-то подобным, ни щупов или манипуляторов, ни устройств в привычном понимании. Зона переделки перестала существовать.

— И? — поинтересовался я вслух. — Какие изменения ты внёс?

Администратор не ответил.

Зато ответила Хорвен:

— Теперь я приспособлена к вербальному общению. Телепатическому и голосовому. В меня встроен акустический модулятор. Потолок высоты перемещений увеличен до ста метров. Автономные уловители перерабатывают больше ки. Возрос КПД, увеличена максимальная скорость передвижения. Появились дополнительные системы вооружения.

— Дополнительное вооружение? — заинтересовался я.

— Инъектор нейротоксина, — отрапортовала гончая. — Концентрация регулируется. Можно ввести смертельную дозу или усыпить противника. Кроме того, добавлена функция стрельбы шипами. Генерация шипов производится внутри моего организма. Они костяные, распадаются через несколько часов после применения. Можно смазать ядом — зависит от инструкций хозяина.

Я приблизился к Хорвен вплотную.

Края щупалец теперь были заострены, но это ни о чём бы мне не сказало. В остальном — тот же биомех. Даже габариты остались прежними.

— Спасибо, Администратор.

Динамики ожили:

— Не за что, человек. Полагаю, текущие модификации соответствуют твоим потребностям?

— Ещё как! — признал я.

— АРМ продолжает работать над восстановлением законсервированных механизмов, — сказал Администратор. — Ты можешь вернуться в домоморф.

— Тут есть что-нибудь ценное для меня?

— Никаких артефактов, если ты об этом, — холодно ответил ИИ. — Комплекс представляет собой автономную биофабрику, и отсюда ничего нельзя выносить.

— Я понял. Тогда мы уходим.

— Возвращаемся, — мысленно отдал я команду, бросая последний взгляд на Зал Преображения. Пустота и тишина, нарушаемая лишь ровным гудением оживших систем, казалось, были единственными хозяевами этого места.

Ответа не последовало. Вместо него прямо передо мной, в двух метрах от Хорвен, воздух заколебался, словно поверхность воды. С тихим, противным шипением пространство разверзлось, превратившись в клубящийся энергетический вихрь. Я почувствовал, как меня схватила неведомая сила и потащила в эту воронку.