Чтение онлайн

— Евгений, расскажите об этом подробнее, — попросила дикторша. — Телезрители хотят больше деталей.

— Охотно, — Евгений снова занял большую часть экрана. — Сегодня ночью свыше пятидесяти опорных столбов линии исчезли, в результате чего произошёл обрыв.

— Исчезли? — переспросила ведущая.

— По словам ремонтников, как сквозь землю провалились, — пояснил корреспондент. — Кроме того, в самой усадьбе неведомые злоумышленники испортили аварийные генераторы. По неподтверждённой информации были украдены какие-то важные детали, при этом слуги и охранники ничего не видели.

— Вам удалось получить официальное разъяснение от главы Рода? — уточнила ведущая.

— Представители семьи отказались от комментариев и выпроводили нашу съёмочную группу, — расстроенно протянул Евгений. — Будем держать вас в курсе событий.

— Спасибо, Евгений, — изображение Оксаны вновь заняло большую часть экрана. — А я напомню, что вы смотрите программу «Сливки общества» на Москва-ТВ. С вами была Оксана Агулакина, до новых встреч.

Хорошо спланированная операция — залог душевного спокойствия.

Я бы мог попросить Алесю Новацкую устроить там локальный Армагеддон, но вместо этого потрудился сам. Перемещался на Бродяге, сделав из него эдакий летающий лайнер с открытой верхней палубой. Отправлял каждый столб в небытие и мчался дальше на крыльях ночи. Радаров у моих оппонентов нет, прыгуны каждые пять минут по лесу не носятся, отсюда что? Абсолютная влаааасть!

Не успел я порадоваться страданиям врагов, как Бродяга будничным тоном сообщил, что мне звонят из Москвы. Абонент идентифицирован как некто из летней резиденции Раевских. Почему некто? Ну, мало ли кто решил со мной пообщаться этим прекрасным осенним утром. Чей-то дворецкий, например. Или секретарь.

Подняв трубку возникшего из пустоты телефона, я лениво произнёс:

— Барон Иванов. С кем имею честь разговаривать?

— Доброе утро, юноша, — прозвучал на том конце провода мужской голос. — Самуил Владимирович Раевский к вашим услугам. Звоню по поручению Максима Венедиктовича, главы нашего Рода.

— А что ж он сам не позвонил? — невинно поинтересовался я.

Дядя главы Рода на секунду замялся.

Потом выдал:

— Неотложные дела.

— Полагаю, связанные с коммунальными происшествиями?

Собеседник разве что зубами не проскрипел.

— Вы хорошо осведомлены о наших проблемах.

— Только что посмотрел выпуск новостей.

— Жаль, что в новостях вам не рассказали про завод в Подмосковье.

— Упущение с их стороны, — я цокнул языком.

— Вот что, юноша, — Самуил Владимирович начал терять терпение, — вы переходите все границы. И наживаете себе могущественных врагов. Я бы на вашем месте…

— Вы не на моём месте.

Разговор сместился в фазу выяснения отношений.

— Я не намерен с вами препираться, — устало ответил Раевский. — Мы понимаем, что оба происшествия — ваших рук дело. Нет, это не официальное обвинение. Вы просто должны знать, что мы это так не оставим.

— Хотите объявить войну? — вскинулся я.

— Мог бы. Да только…

— Клан не хотите втягивать, — перебил я. — Есть указание присмотреться ко мне, но без необходимости не рисковать. Ой, не спрашивайте, знаю я про ваши ночные разговоры с князем. Продолжайте, я отвлёкся.

Повисло гробовое молчание.

Самуил Владимирович видел предстоящую беседу в несколько ином свете.

— У нас достаточно рычагов, чтобы сделать вам больно, — предупредили меня.

— О, не сомневаюсь. То же самое говорил предшественник Максима Венедиктовича. Мир праху его. Это я о старом герцоге, если что.

Двойственность реплики не укрылась от пожилого аристократа.

— Вы очень самонадеянны для столь юного аристократа, господин Иванов. Имея шаткое положение в обществе, малочисленную гвардию и герб в первом поколении, стоило бы осмотрительнее выбирать врагов.

— Зато мой Род не сокращается с такой скоростью, как ваш, Самуил Владимирович. Тенденции не в вашу пользу, как думаете?

— Время покажет, — процедил Раевский. — Но я вас предупредил. Продолжите в том же духе — и узнаете, что такое банкротство. Еще приползёте на коленях, чтобы прощение вымаливать.

— Самуил Владимирович, посмотрите в окно.

Пауза.

— И что там? — осторожно поинтересовался собеседник.

— Вы видите на приусадебном участке ползающего меня?

На сей раз пауза продлилась больше десяти ударов сердца.

— Не видите, — констатировал я. — Но оглядывайтесь почаще. Однажды вместо столбов под землю уйдёт ваш дом.

Ответить Раевский не успел — я положил трубку.

Разговор показался мне абсолютно бессмысленным с точки зрения военного искусства. Можешь победить — наноси удар первым и побеждай. Не можешь — копи силы и побеждай, но чуть позже. Либо ищи альтернативные пути, которые позволят достичь желаемого. Но безосновательно угрожать своему противнику… при этом даже не являясь главой Рода… Я был гораздо лучшего мнения о представителях современного дворянства.

Гамовы не звонили.

Константин Альбранд и эта черноволосая фурия Гессер-Гамова… Они меня тревожили в большей степени, чем Раевский. От этих противников можно ожидать любых неприятностей. Эти не предупреждают, но всегда что-то планируют.

— Допрыгался, — в дверях кабинета появилась Джан.

— А ты всё никак не научишься стучать? — улыбнулся я. И тут же, глядя на погрустневшее лицо девушки, исправился: — Шучу, солнышко. Тебе я всегда рад.

Набежавшая тень тут же рассеялась.

В руках морфистка держала конверт.

И мне этот конверт сразу не понравился. То ли по причине ярко выраженной официальности, то ли из-за наличия эмблемы инквизиции.

— Что это? — я с неприязнью покосился на письмо. — Господа в рясах решили выразить нам своё восхищение и что-нибудь подарить?

Девушка протянула конверт:

— Сам посмотри.

Конверт оказался запечатанным. Вот вам и легендарное женское любопытство! Я сделал гербовую бумагу проницаемой и без помощи ножа извлёк послание, которое мне отправили святоши.