Чтение онлайн

Тут прозвучал сигнал рога и к воротам направились три огромных слона. На верху каждого из них был установлен шатер, где сидел управляющий человек. С левого фланга уже начала выстраиваться конница, готовая поддержать атаку. Слоны принадлежали к части “цветных” воинов Магрифа. Украшенные коврами и помпонами, закованные в позолоченные металлические доспехи, животные напоминали разукрашенный шатер бродячего цирка.

— Быстро подкатить баллисты к воротам, — скомандовал Могус. – Тот, что командует цветными, мне нравится гораздо больше, он уже не первый раз ошибается.

Эта часть города была под ответственность Щита Сидона, так что отец особо не вмешивался в его оборонительные планы.

— Я направлю туда свою кавалерию, если вы не возражаете? — спросил Стенгаст.

— Конечно, не возражаю, сейчас там нужна любая помощь.

— Капитан Кален, быстро отдайте приказ нашей кавалерии следовать к воротам!

И наездникам на носорогах тоже!

— Есть, сэр, — сказал один из капитанов Титоса на посту командной башни и засеменил вниз по ступеням.

Противостояние с големами приблизилось к финалу. На руки и тела великанов набросили стальные цепи, которые удерживало множество солдат, и хотя големы и были невероятно сильными, они не могли вырваться из оков, когда цепи держали сотни рук. Связанных в прямом и переносном смысле големов начинали бить кувалдами по ногам несколько десятков солдат. И пусть камень поддавался плохо, но со временем ноги подогнулись и големы начали падать, подымая тучи пыли вокруг и издавая еще более невыносимый звук. Иногда они хоронили под собой не успевших отскочить камнебоев. Таким способом удалось покончить с остальными двумя големами, хотя и ценой многих жизней.

Тем временем слоны один за другим входили в открытые ворота города. Человек, управляющий первым, самым большим слоном, похоже, уколол того пикой, так как слон, издав оглушающий рев, стремглав бросился вперед. Наверное, это трагически бы закончилось для защитников города, если бы не залп баллист. Копья со звуком высвободившейся тетивы угодили в убегающего слона. За это время удалось подтащить четыре баллисты, кратное количество копий из которых угодило в туловище слона, заставив того сразу рухнуть еще в проходе на передние лапы, подняв облако пыли и издав истошный рев. И хотя раздавшийся рев раненого слона уступал звукам големов по противности, от него тоже шли мурашки по всему телу. Раненный слон наносил удары по стенам прохода ногами и хоботом.

Сложилась забавная ситуация: тело самого большого слона забаррикадировало свободный проход через ворота, из—за чего двум оставшимся в проходе слонам пришлось медленно пятиться назад. Этим воспользовались защитники, начав посыпать отступающих слонов стрелами, некоторые из которых достигли своей цели, так как второй слон, выйдя из ворот, пришел в ярость и побежал в сторону рядов собственной армии, обезумевшее от боли животное неслось стремглав и не реагировало на команды.

Увидев бегущего навстречу на всех парах слона, воины бросились врассыпную, стараясь не попасться ему на пути. Исполин мотал головой, пытаясь избавиться от нескольких стрел, застрявших в его шее, при этом его хобот работал как метла. Подобный поворот событий напрочь разрушил построение, но движение слона было остановлено каким—то магом, который встал на его пути, выставив вперед ладонь. Никаких визуальных эффектов за жестом мага не последовало, но ноги слона подкосились и он упал.

Аарон мог поклясться, что видит как погруснело лицо командующего выстроившейся для атаки конницы Магрифа. Они практически успели подобраться к воротам и если бы не слоны, то уже через минуту были бы внутри города.

«Теперь, когда в проеме ворот ворочается умирающая туша слона, уже не влетишь на лихом коне, рубя всех на своем пути кривой саблей».

Третий слон так и не появился в проходе и о его судьбе оставалось лишь догадываться. Врагу пришлось применить пехоту для того, чтобы та, перебравшись через тушу слона, продолжила атаку.

Сначала слона пытались убить, втыкая в него копья, но животное оказалось очень крепким и продолжало крутиться в проходе. Все закончилось, когда один из черных воинов загнал двустороннюю секиру в шлем слона, тем самым окропив землю вокруг фонтаном его крови. Слон навечно остановился, а нападающие воины, перебираясь через его тушу, начали выходить из ворот c боевым ревом. Первую волну нападающих смял залп из стрел и баллист. В узком проходе копье баллисты не могло промахнуться и прошивало одновременно по несколько солдат сразу. Когда показалась вторая волна тяжеловооруженных воинов со щитами и доспехами, завязалась рукопашная схватка. Количество перебравшихся через тушу слона все увеличивалось. Поредевшие ряды защитников начали отступать еще быстрее. Крестьяне, вооруженные копьями, гибли на глазах, одно удивляло Аарона — как они еще не бросились бежать. Воодушевленные результатом, к воротам были переброшены дополнительные свежие силы. Когда количество атакующих приблизилось к пяти тысячам, а защитники медленно отступали от наступающих пехотинцев Магрифа, со стороны командной башни прозвучал сигнал рога. Из рамы ворот на головы нападавших из открывшихся отверстий полились смола с горящим маслом, создав в проходе пылающий ад.

«Видимо, Могус держал этот ход до последнего, чтобы заманить в проход достаточное количество людей».

В обе стороны от ворот стали выбегать горящие и размахивающие руками люди, наводя панику на тех, кто был ближе всего к проходу. В это время в правый фланг атакующих на полном ходу ударила оставшаяся в наличии защитников города тяжелая и легкая конница. Удару конницы предшествовала атака носорогов. Огромные шерстистые носороги, обвешанные защитной броней, влетели в строй прорвавшихся за ворота воинов. На спинах носорогов, сзади наездника крепилось знамя Титоса, а по бокам – толстые копья, которые помогали проделывать бреши в строю. И хотя большинство из атакующих были тяжеловооруженной пехотой, противостоять атаке носорогов они не могли. Своим полутораметровым рогом и массой те проделывали огромную брешь в строю врага. А когда темп атаки носорогов спал,– в дело вступила тяжелая конница.

Не успев построиться для отражения удара, прошедшие за стену были попросту сметены защитниками. Копья тяжелой конницы сбивали людей в редких рядах атакующих, а корпуса боевых лошадей действовали как таран. Пропущенных рубили ехавшие следом солдаты легкой конницы. С высоты башни это напоминало, как будто волна накатилась на песчаный берег и полностью была растворена в нем. Так в одно мгновение были перебиты все, кто сумел все же попасть внутрь города через ворота. После увиденного войска Магрифа вынуждены были отступить, так как солнце уже садилось. На лицах людей, стоявших на командном посту, отчетливо читалось облегчение.

— Думаю, запах этого поджаренного слона еще долго будут вспоминать с содроганием, — сказал довольный Стенгаст.

— Скоро они вернутся и, будем честными, шансов продержаться у нас немного, — ответил Могус. — Нужно забаррикадировать ворота и убрать раненых и мертвых с улиц.

Проход закидали строительным мусором от разрушенных големами домов, а также землей. Вокруг разбитых ворот был возведен полукругом небольшой частокол со свежим рвом и вбитыми в землю острыми кольями. Работы по укреплению продолжались всю ночь, так как все боялись, что завтра атака противника окажется более удачной. Рвы рыли солдаты, женщины и даже дети: все носили землю или же стучали деревянными молотками, вбивая колышки. Коридор от ворот тоже засыпали мусором и балками от разрушенных крыш домов.

Отец разрешил Аарону участвовать в возведении баррикад и парень с усердием вносил свою лепту в оборону города, работая до утра. И если с вершины наблюдательной башни война напоминала игру в солдатики, то здесь, внизу, Аарону впервые пришлось столкнуться с ее звериной сущностью. Город наполнили крики раненых и умирающих. Люди молили о помощи, но целителей и лекарей было слишком мало, а нуждающихся… Кто может ответить на вопрос: сколько их было? Все улицы возле ворот были устланы подстилками, на которых лежали тяжелораненые. Командование распорядилось, чтобы всех размещали вдали от городских стен и не препятствовали проходу войск по улице в случае надобности. Может, поначалу так и делали, но количество раненных, особенно среди крестьян, было настолько огромным, что уже возвращаясь с работ по установке баррикад, Аарону не раз приходилось переступать через тела лежащих на улице.