Тень над королевством
Шрифт:
«Как не прискорбно, но в словах солдата есть доля правды».
***
Время в лагере текло быстрее, чем вода утекает сквозь сито. Одинаковые дни сменялись такими же— другими, безликими днями. Шел восьмой день, как им абсолютно не давали еды. Глаза пленников запали, лица заметно осунулись. Появились случаи голодных обмороков. Во сне Аарону снился лежавший на столе хлеб, и то, как он, подбегая к столу, все же ухитряется его откусить. В животе будто перекатывался тяжелый валун, больше не было сил терпеть.
«Еще немного и мне придется попытаться сделать что—то подобное. Мои мысли только о еде, я грежу столь близким и таким далеким столом с хлебом. Скорее всего я, как и другие, упаду лицом в песок, избиваемый черными кнутами».
Уже три дня солдаты Магрифа что—то строили. То, что они мастерили, напоминало огромную сцену высотой в добрых два с половиной человеческих роста. Изготовленная из дерева, выкрашенного в цвет слоновой кости, она сильно выделялась на фоне песка пустыни.
«Что это?»
Сегодня все изменилось. В их лагерь зашли магрифцы:
— Гая! Гая! — кричали они.
— Встать, встать, — по—сидонски сказал один из них с жутким акцентом.
Люди поднимались. Нехотя, будто проснувшись от долгого сна, они с непривычки разминали ноги. Прозвучала другая команда:
— Зать, зать!
— Сесть, сесть!
Пришлось подчиниться. Те, кто выполнял команду слишком медленно, получали удар кнута. Хлесткие звуки хлыстов, то и дело раздавались вокруг, сопровождаясь криками людей.
Аарон не знал, сколько времени продолжалась эта муштра. Некоторые пленники не выдерживали и валились на землю без чуств. Когда стражники ушли, все были на пределе своих сил. Если бы им сейчас сказали: «Бегите, вы – свободны», то, в лучшем случае, половина смогла бы хоть как—то передвигаться, о каком—либо беге не могло быть и речи.
К концу дня количество солдат за периметром увеличилось, и пленных начали сортировать. Кто—то отходил к цветным завоевателям, кто—то – к черным. Людей, словно баранов на рынке, поднимали, оттаскивали в отдельные кучи. Пленников прикрепляли кандалами по десять человек друг к другу с помощью длинной цепи. Еще в пылу сражения Аарон обратил внимание на странную внешность солдат Магрифа: кожа серого цвета, прищуренные глаза, кудрявые волосы. Лицо каждого воина украшал нанесенный красной краской Т—образный рисунок в зоне лба и две симметричные черты, напоминающие клыки зверя, по щекам.
«Грядет, что—то нехорошее, ведь нас раньше никогда не заковывали».
Хотя Аарон и не очень хорошо знал язык Магрифа, из разговоров он понял, что два лагеря спорили, в какую группу отправить того или иного пленника. И черные, и цветные хотели получить как можно больше. Его направили в кучу, принадлежащую цветным воинам и приковали к другим пленникам. Десяток был полностью укомплектован и их отвели в сторону.
Надежды на побег не было. Ловко орудуя пиками, солдаты Магрифа в цветных доспехах усадили всех на колени, тогда как черные утащили своих куда—то подальше, предварительно завязав им глаза.
Здесь пленникам впервые дали пищу. Ничего особенного: тарелка похлебки из крупы и подгнившей моркови с ломтем хлеба. Но тогда для пленников эта пища показалась даром Богов. Все накинулись на еду, словно она была последней в их жизни. Хотя, кто знает, может так оно и было?
Тишину ночи нарушили ритмичные звуки барабанов. «Бум—бум—бум» – этот ужасный звук до сих пор заставляет Аарона содрогаться. По периметру сцены на высоких столбах установили факелы, которые хорошо освещали все происходящее. А там поднимали что-то тяжелое, так как для его поднятия задействовали двух слонов. Это нечто напоминало огромный желудок коровы, или, скорее, пульсирующее яйцо без скорлупы. Что—то внутри него билось и хотело вырваться наружу. Всю поверхность яйца покрывала вязь толстых синих вен.
«Чтобы бы это не было, я не хотел бы оказаться рядом, когда оно появится на свет», — подумал Аарон.
Парень кожей ощущал исходящую от яйца ауру зла.
За всем этим пленники наблюдали, стоя на коленях, под пристальными взглядами окружающих их стражников, которые наставили на них пики.
Звуки барабанов стали громче, по бокам сцены выстроилась процессия людей в черном. Люди все прибывали, каждый из них держал по зажженному факелу. Казалось, что огненная река приближается, охватывая все вокруг: сцену, стражников, стоявших на коленях пленников.
На сцене появились люди, облаченные в бордовые мантии. Хотя… это были не совсем люди. Аарон не мог разглядеть, слишком большое расстояние, еще и свет от ближайшего столба мешал. Но ему показалось, что у некоторых из вышедших на сцену была голова волка, а опирались они на четыре лапы.
«Может быть, это – маски?»
Толпа приветствовала их громкими криками. Но стоило одному из “людей” в мантии поднять руку, как все мгновенно стихло, включая даже звуки барабанов. Человек, а именно в это Аарону хотелось бы верить, заговорил на языке Магрифа. С этим языком у Аарона было куда хуже, чем с сидонским. Он мог разобрать только обрывки отдельных фраз.
«Нужно было больше времени уделять изучению языков, но чего уж теперь роптать», — с горечью подумал парень.
То, что ему удалось понять, лишь бессвязный набор слов: “собрались”, “захватим”, “переродится”, “Бог” и “огонь”. Аарону хотелось разгадать и другие составляющие пазла, но сумеет ли он пережить хотя бы эту ночь?
Когда жрец, а именно так охарактеризовал Аарон одного из стоявших на сцене, сново поднял руку, пустыня опять взорвалась звуками барабанов. Собравшиеся вокруг люди с факелами поддержали их пением.
Дальше на постамент поднялись совсем еще дети, мальчики примерно от десяти до двенадцати лет, одеты они были в белые туники. Толпа приветствовала их радостными криками.
От их пения и криков у Аарона в жилах стыла кровь, а спина покрывалась мурашками, несмотря на жару. Это было первобытное чувство всепоглощающего ужаса, нечто похожее чувствует заяц, когда на него выбегает стая волков. Зародившийся в животе страх подкатился к горлу, Аарону захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Но он не мог этого сделать, его мышцы окаменели, а руки были скованы. Ему оставалось лишь вместе со всеми стоять в песке на коленях.
Следующими на сцену поднялись стражники, каждый из которых вел на поводке по пленному. Глаза пленных прикрыли повязками, а руки связали за спиной веревками. Пленных поставили перед мальчиками на колени, и стражники удалились со сцены. Каждый из детей перехватил веревку на шее стоявшего перед ним пленного и сделал шаг вперед. Далее мальчики достали из складок своей одежды кривые ножи. Занесенная в руке каждого сталь непривычно ярко блестела в огнях факелов.
Всем, включая Аарона, было понятно к чему все идет, всем, кроме несчастых, стоявших на коленях перед мальчиками. Из-за шума барабанов и повязок на глазах те абсолютно не представляли, что происходит вокруг. Словно овцы, ведомые на убой, они безропотно стояли на коленях, ожидая своей участи.