Чтение онлайн

А съемка вокруг него шла совершенно гладко. Мистер Протеро нырнул под черное покрывало камеры, вставил пластинку, снова вынырнул; Фредерик тут же протянул ему следующую, а заснятую взял; где-то на заднем плане смутно виден был лорд Уитхем, потом он удалился. Чарльз следил за происходящим с праздным видом землевладельца, наблюдающего за работой своих егерей. Всего было сделано двенадцать снимков; на одном из них была сфотографирована только леди Мэри, за что Джим вознес безмолвную благодарность.

Когда они уже почти закончили, Фредерик наклонился к Джиму и прошипел:

–  Осторожнее, Джим, ты пялишься.

–  О господи!
– простонал Джим и отвернулся, чтобы передать мистеру Протеро последнюю пластинку.

Предполагалось, что жених и невеста снимутся стоя возле какой-то классической богини, однако Чарльз вмешался: он посчитал, что леди Мэри должна сидеть. С точки зрения композиции это предпочтительнее, сказал он, и мистер Протеро с ним согласился.

–  Пожалуйста, принесите сюда кресло, мистер Сандерс, - обратился Чарльз к Фредерику.

Джим тем временем помогал мистеру Протеро поворачивать штатив. Фредерик подхватил бамбуковое кресло у кромки бассейна и перенес его к статуе.

Вдруг до сознания Джима дошло, что вокруг наступила странная тишина.

Он поднял глаза и увидел, что мистер Беллман держит Фредерика за локоть и пристально смотрит ему в лицо. Фредерик тоже уставился на него с выражением невинного удивления.

О, Фред, держись, с отчаянием думал Джим, он тебя узнал...

–  Скажите, - проговорил Беллман (и все вокруг замерли, включая мистера Протеро), - вы были у леди Харборо на прошлой неделе?

–  Я-то, сэр?
– отозвался Фредерик с мягким акцентом.
– Нет, конечно, нет, сэр.

–  В роли гостя?
– резко спросил Беллман.

–  Гостя леди Харборо? О нет, что вы, сэр. Кресло поставить с этой стороны, сэр, или с той?

–  На прошлой неделе, - громче заговорил Беллман, - некий человек... если это были не вы, то ваш двойник... оказался вечером в доме леди Харборо на ее благотворительном концерте. Все время подглядывал и следил за другими гостями и был, на мой взгляд, весьма подозрителен. Я опять вас спрашиваю: это были вы?

Однако не успел Фредерик ответить, как в разговор вмешалась сама леди Мэри.

–  Вы забыли, - сказала она Беллману, - что я тоже была там. И видела человека, которого вы имеете в виду, но это не он.

–  Если позволите высказать предположение, сэр, - застенчиво вмешался Фредерик, - возможно, вы приняли за меня моего кузена Фредерика. Он, кстати, частный детектив, и многие леди и джентльмены покровительствуют ему, пользуясь его услугами в тех случаях, когда речь идет об обеспечении безопасности и сохранности имущества.

Он стоял и с самым невинным видом моргал глазами.

–  Гм-м, - промычал Беллман.
– Очень хорошо. Но сходство поразительное.
– И он отступил в сторону, чтобы Фредерик поставил кресло на место.

Джим почувствовал, как мистер Протеро перевел дух: ведь если бы Фредерик был разоблачен, с работой у Элиота и Фрая ему пришлось бы распрощаться. Все они рисковали - но что надеялись выиграть? Это было безрассудство.

Однако, не окажись они здесь, он никогда бы ее не увидел. Она выглядела совсем юной; навряд ли ей больше шестнадцати. Что, черт возьми, здесь происходит, почему она должна выйти за такого типа, как Беллман?

Теперь Джим пригляделся к Беллману внимательней, как только он, встав в позу позади кресла леди Мэри, перевел глаза вниз, на нее. Джим чувствовал: в этой тяжелой физиономии таится угроза; но кому? Он грузно нависал над леди Мэри, которая с печально-унылым видом комкала в руках носовой платок. Беллман положил руку ей на плечо, она покорно вздохнула и собралась с духом, неподвижно глядя в объектив своими прекрасными облачно-серыми глазами.

Снимок был сделан, пластинка вынута, фотографы начали собираться. Чарльз прогуливался по дорожке, ведя легкую беседу с Беллманом - и тут наступил момент, которого жаждал Джим вот уже двадцать минут или всю свою жизнь.

Она стояла возле статуи, погруженная в свои мысли; Фредерик помогал Протеро управиться с камерой и штативом. Леди Мэри одной рукой опиралась о спинку кресла, на палец другой накручивала локон; вдруг она подняла глаза и увидела Джима - ее глаза сияли.

Джим сделал шаг в ее сторону. Он ничего не мог с собой поделать. Она быстро оглянулась через плечо, увидела, что они одни, и подалась вперед, так что их лица отделяли пять сантиметров, не больше. У него закружилась голова, он протянул к ней руку, и...

–  Это он?
– спросила она негромко, быстро.
– Тот, что был у леди Харборо?

–  Да, - сказал Джим внезапно охрипшим голосом.
– Миледи, я...

–  Он детектив? Это правда?

–  Да. Что-то не так? Вы можете говорить?

–  Прошу вас, - прошептала она.
– Пожалуйста, помогите. Я не знаю, к кому еще обратиться. Я здесь совершенно одна, и я непременно должна уехать. Я не могу выйти за него замуж...

–  Слушайте, - сказал Джим; его сердце неистово колотилось.
– Вы запомните? Меня зовут Джим Тейлор, фирма "Гарланд и Локхарт", Бёртон-стрит. Мы ведем расследование по делу вашего мистера Беллмана. У него там происходит что-то подозрительное. Но мы поможем, обещаю. Свяжитесь с нами, как только сумеете, и мы...

–  Пожалуйста, поставь кресло на место, Тейлор, - окликнул его мистер Протеро.

Джим поднял кресло и улыбнулся ей. Легкая ответная улыбка скользнула по ее лицу и исчезла, как ветерок, пролетевший по кукурузному полю; затем она повернулась и вышла.

Он никому ничего не рассказал, когда они вы шли. Да и что было рассказывать; ему самому верилось с трудом, что он не спит, и вообще, что он жив. И чудилось, что он поет, или смеется, или плачет горькими слезами, и все это вместе.

В этот же день, чуть позднее, низенький коренастый парень постучал молотком в дверь приличного доходного дома в Ламбете. На ступеньке рядом с ним стоял другой мужчина - вероятно, боксер, судя по его сломанному носу и ушам, напоминавшим цветную капусту. Джим узнал бы их с первого взгляда. Это были те самые парни, от которых он спас Макиннона в мюзик-холле "Британия".

Дверь отворила пожилая женщина в опрятном фартуке; пришедшие, не вымолвив ни слова, вломились в дом и захлопнули за собой дверь.