Чтение онлайн

Менее чем через три недели после трагедии в Халабже, иракские силы под командованием Али-Хассана бомбили деревни Гуптапа и Аскар. Схема налетов была почти одинаковой. Сначала разведывательный самолет выпускал осветительные ракеты, чтобы указать направление ветра. Через несколько минут появлялось шесть бомбардировщиков, сбрасывающих свой смертоносный груз. Целый год шла война против курдских сельскохозяйственных районов на севере.

Используя химическое оружие, Ирак в течение двух дней в середине апреля опять захватил полуостров Аль-Фао и территорию вокруг аль-Басры. В ходе этой операции химическому нападению подверглись 70 000 иранцев. В ходе войны наступил перелом - после двух решающих сражений армия Ирака продвинулась на сто километров на территорию врага.

Иранцы отступали почти по всей линии фронта, опасаясь новой химической атаки. Саддам понял, что сейчас он силен, как никогда. Он вовремя сориентировался и предложил заключить мир, предвосхитив реакцию США на драматический поворот в ходе войны. В июле Хомейни признал, что ему придется испить "горькую чашу" поражения. Боевые действия прекратились, и война официально закончилась двадцатого августа.

Саддам, переживший президентский кризис с честью, был во всеоружии. Во время затянувшихся переговоров о мире он часто приказывал мне занять его место за столом переговоров. Однажды он даже распорядился, чтобы я поставил свою подпись под договором, который сам подписывать не хотел, но вовремя осознал, что отрицать подлинность своей подписи он сможет, лишь объявив о моем существовании, и на решающих переговорах присутствовал сам.

За восемь лет войны погибло 210 000 человек и, по самым скромным подсчетам, воюющие стороны израсходовали 600 миллиардов долларов. Большие нефтедобывающие комплексы в аль-Басре и Абадане были разрушены, и нефтяная промышленность обеих стран снизилась на 15% довоенного уровня. Несмотря на это, в глазах арабского населения многих стран Саддам был героем. В Ираке праздновалась великая победа. Саддам приказал соорудить "Арку Победы", возвышавшуюся в парке Зора у шоссе Кадисия. Огромные бронзовые руки, моделью для которых послужили руки президента, держали два скрещенных клинка. Скульптура была отлита из переплавленной военной техники противника, а постамент украшали тысячи изрешеченных пулями иранских касок. Под дорогой, ведущей к мемориалу, закопали ещё много касок, что позволяло Саддаму и прочим иракцам символически ходить по головам поверженных противников.

Даже в конце войны продолжалось жестокое истребление курдов. Али-Хассан уже начал подумывать об окончании работы. Сотни деревень были атакованы "ветром смерти" За шесть месяцев погибло 200 000 курдов. В специально оборудованные поселки и концентрационные лагеря было интернировано более 250 000 курдов. Три четверти курдских деревень на территории Ирака было уничтожено.

Весь мир осуждал Ирак. США и ЕС требовали санкций и угрожали наложить запрет на продажу оружия Ираку. Саддам пытался представить эту трагедию как "необходимое перемещение" населения, оказавшегося вблизи зоны боевых действий. Его объяснения никого не убедили. В результате Великобритания пообещала удвоить экспортный кредит Ираку, если Ирак прекратит уничтожать курдов. Несколько стран последовали её примеру, и резня прекратилась. На время.

Мои попытки вступить в контакт с Латифом пока не увенчались успехом. Я полагал, что он не знает об убийстве своей сестры и её детей, но через несколько дней после её исчезновения телефонные звонки прекратились. Я не мог открыто разыскивать его, а мои осторожные расспросы у родственников не дали никаких результатов. Наконец в середине сентября он позвонил снова. Было как раз одиннадцать, то время, когда он всегда звонил Амне. Я был уверен, что мой телефон прослушивается, и ничего не сказал. На другом конце провода также была тишина. Через десять секунд звонивший повесил трубку, и я почувствовал, что это, конечно же, Латиф. У меня не было уверенности, что он встретится со мной в условленном месте в полдень - под башенными часами на центральном железнодорожном вокзале возле Дамасской площади, где они всегда встречались с Амной. Однако через пять минут я направился к центру города. Была пятница, священный день, на улицах почти никого. Около двенадцати я уже стоял у башни. Я прождал более двадцати минут и уже начал думать, что Латиф не придет, как вдруг увидел, что он приближается ко мне. Я двинулся ему навстречу, но, к моему удивлению, прошел мимо, даже не взглянув на меня. Поколебавшись, я последовал за ним. Ровной походкой он шел к площади, пересек ближайшую улицу по направлению к Школе искусств и свернул налево к Парку Зора. Войдя в парк, он направился к небольшой скамье у озера и сел. Я устроился рядом.

– Рад снова видеть тебя, Латиф, - сказал я, и на мгновение Амна приблизилась ко мне. Латиф только кивнул в ответ, и какое-то время мы сидели молча. Вскоре мимо прошел человек в потертом сером костюме и едва заметно кивнул Латифу.

– Извини, что игнорировал тебя, Микаелеф, - сказал Латиф, когда человек направился через площадь на выход, - но пока ты шел за мной, этот человек следил за тобой. Я должен быть уверен, что ты один.

– Хорошо, что ты так осторожен, мне это и в голову не пришло.

Лицо Латифа значительно осунулось с тех пор, как мы виделись в последний раз, появились новые складки и морщины. Наверное, я выглядел не лучше.

– Как ты?
– спросил он.

То, что я должен был рассказать ему об Амне и детях, давило на меня тяжким грузом.

– У меня плохие новости.

Латиф поднял руку.

– Я знаю, что Амна и малыши мертвы. Поэтому я и позвонил.

– Как ты узнал?

– Мне пришлось скрываться, но из Багдада я не уезжал. Такие вести быстро распространяются.

– Почему ты решил довериться мне?
– спросил я.
– Ведь я могу быть лоялен к Саддаму.

– Амна открыла тебе наш секретный код. В любом случае, не думаю, что ты симпатизируешь Саддаму после того, что произошло.

– Ты уверен, что это дело рук Саддама?

– Микаелеф, ну ты же не глуп, сам все понимаешь.

– Возможно, - возразил я, - Удай действовал по собственной инициативе. Уже были случаи, когда он убивал кого-то, не получив санкции отца.

– Да, ты прав, Удай тоже замешан в этом.

– Откуда ты знаешь?
– Его уверенный тон удивил меня.

– У меня есть связи с иракскими разведслужбами. Я хотел встретиться с тобой, потому что ты должен знать, что случилось с твоей женой и детьми. Также я хочу тебе кое-что предложить.

Я был напуган и одновременно заинтригован.

– Говори.

Латиф взглянул мне прямо в глаза, и я увидел на его лице отражение собственной боли и гнева.

– Один из тех, кто похитил Амну и детей, - бывший подполковник, а сейчас - один из личных охранников Удая. Его зовут Калид Фахер аль-Такрити. Он дальний родственник президента.

– Да, я знаю его. Он жестокий человек. Но откуда ты знаешь, чьи приказы он выполнял?

– Разумеется, прежде всего, он действовал под прикрытием Удая, заявил Латиф.

– Согласен. А Саддам? Почему ты думаешь, что Удай не действовал самостоятельно?

– Саддам лично приказал убить Амну.

– Откуда такие сведения?
– упорствовал я.

– Всего тебе лучше не знать, Микаелеф. Чем меньше знаешь, тем меньше ты расскажешь, если тебя схватят и начнут пытать. Просто верь мне. Я могу привести доказательство: мне известно, что Саддам говорил с тобой об Амне и требовал, чтобы она разорвала связь с нами. Ты выполнил его просьбу?

– Да. Но если Амна тебе этого не говорила, значит у тебя есть свои люди во дворце.

– Это тебя удивляет?

Честно говоря, это меня не очень удивило. Латиф лишь подтвердил то, что я и предполагал: у Саддама есть враги, причем как за пределами дворца, так и в самом дворце.

– Что ты хотел предложить мне?
– спросил я.

– Я хочу, чтобы ты присоединился к нам.

– Присоединиться к вам? Но как я могу? Вы - секретная организация, я - подсадной президент. Я засвечусь, как факел в ночной пустыне.