Чтение онлайн

Через какое-то время мы окончательно разминулись с торговым караваном, поднявшись высоко в горы, и остановились у развилки четырех дорог около странной каменной постройки, похожей на трехэтажную башенку, опоясанную гофрированной лентой ступеней.

— Что это за место? — Поинтересовался Тимхо.

— Западная сторожевая башня. — Охотно просветил его караванщик. — В неспокойные времена здесь проходила граница, и постоянно дежурили двое мужчин из окрестных селений, чтобы вовремя увидеть войско неприятеля и зажечь предупреждающий огонь, видите, закопченные камни на самом верху?

— А сейчас, что? — Усердствовал в любопытстве мальчишка.

— А что сейчас? Пустует, разве что изредка ходит сюда один старый дед, упорный, как онагр, и зловредный, как пустынный демон — мой деверь Калим. Он раньше воевал с эламцами, так до сих пор сюда таскается, врагов высматривает. Чего он там может высмотреть, слепой сурок? А вздумаешь помешать, еще и посохом по спине приложит.

Тартаси помолчал, видимо, припоминая исполненные теплом и участием встречи с дедовым посохом.

— Здесь мы с вами и расстанемся. Пройдете вот по этой тропе, что ведет на закат, войдете в холодное ущелье, на склонах которого виднеются только узловатые стволы древовидного можжевельника, а потом подниметесь по узкой, как девичий стан, тропке, и окажетесь в месте, что обозначено на вашей карте.

— А вы что же? — Недоверчиво приподнял бровь Симург.

— А я ваш караванщик, господин, и буду защищать вас до последнего. Останусь здесь и попытаюсь остановить охотника.

— Остановить?! — Искренне рассмеялась я. — Дингир-ура невозможно остановить. За пособничество врагам храма он порубит вас на мелкие кусочки. Бросьте эту идею и возвращайтесь домой, вы и так сделали для нас больше, чем нужно.

— Вэх, женщина. — Тартаси широко улыбнулся, отчего его круглые щеки заблестели двумя медными шариками. — Не бери на себя слишком много. Мужчина сам решает, когда и что нужно делать.

Он с чувством похлопал себя по груди.

— Пока бьется сердце караванщика, его караван будет в безопасности. Тот, кто ищет легких путей, никогда не одолеет гору! Прощайте. Выбирайте не тот путь, что легче, а тот, что правильнее, и боги помогут.

— До скорой встречи. Удачи тебе, караванщик. — Искренне пожелала я, хотя в душе понимала, что вижу этого смешного человечка в последний раз. Что сможет сделать маленький отважный толстячок против матерого охотника?

Вел однажды баран свою отару попастись на сочный лужок, что расположен высоко в горах близ «Небесного Гребня». Глядь, а за ними по пятам бежит огромный белый волк. Красные глазища диким голодом горят, острые клыки щелкают. Вот-вот настигнет отару и не миновать всем лютой гибели.

Как раз вышло стадо к западной сторожевой башне, что издревле использовали наши отцы и деды, чтобы примечать неприятеля издалека. Кто ходил в те края знает, что у самой башни есть развилка четырех дорог. Одна упирается в непристпуный склон, вторая — кривая да длинная ведет на голую вершину, третья — самая опасная, та, что сразу обрывается над бурной рекой Ишей, а четвертая — через ущелье, к тому самому заповедному сочному лужку.

Отправил баран своих овец по четвертой тропинке, а сам замел следы, обвалялся в пыли, вымазал шерсть в белой извести, и уселся у башни поджидать волка. А волк тут как тут. Глазищами красными сверкает, клыками острыми щелкает. Обнюхал все четыре дороги — нет следов. Что же делать? Видит, сидит на ступенях башни старый, седой баран, на солнышке кости дряхлые греет.

— Ты кто? — Спросил волк у барана.

— Я совсем дряхлый, совсем больной баран, господин. Не гожусь уже ни на стол, ни в отару, вот живу в этой заброшенной башне, коротаю свой век.

— Скажи, почтенный старец, — льстиво обратился к нему волк, а не побегало ли мимо тебя небольшое стадо?

— Нет, — отвечает ему наш баран, дрожащим старческим голосом. — Не пробегало.

— Врешь! — Рассердился волк. — Я знаю, что они здесь были, больше пойти им некуда. Смотри же, если не скажешь по какой тропе они пошли, я разорву тебя на сотню ягнят.

— Не трогай меня, благородный господин! — Взмолился баран. — Я все скажу, только не рви меня на сто ягнят! Они отправились по первой тропе.

Обрадованный волк поблагодарил его и со всех лап бросился по указанной дорожке. Долго бежал белошубый по первой тропинке, торопился, но в конце концов остановился у неприступного утеса. Понял волк, что его обманули, вернулся назад к башне и набросился на барана с ругательствами.

— Ах, ты старый мешок с костями! Ты мне соврал, на первой дороге нет вкусных овечек только неприступная скала!

— Простите старика, господин. — Заблеял баран. — Это все моя старая дырявая память. Совсем я выжил из ума. Как только ваша сытость скрылась из виду, я вспомнил, что на самом-то деле, они пошли по второй дороге.

— Ну, смотри у меня. — Успокоился волк. — На этот раз прощаю, но если снова меня обманешь, отгрызу твою лживую голову!

Долго-долго бежал волк по второй тропинке, карабкался на скалы, пролезал в ущелья, и в конце концов выбрался на голую вершину горы. Понял волк, что его снова обманули, вернулся назад к башне и пуще прежнего напустился на барана.

— Ах, ты старый мешок с костями! Ты мне соврал, на второй дороге нет вкусных овечек только голая вершина! Если сейгеш не скажешь, куда на самом деле убежала отара, умрешь страшной смертью!

— Простите больного старика, господин. — Заблеял баран. — Это все моя старая дырявая память. Сам порою в собственных копытах путаюсь. Сейгеш я ясно вспомнил, что на самом-то деле, они пошли по четвертой дороге!

— Вот ты и попался! — Рассмеялся волк. — Знаю я вашу скотскую породу. Ведь дело не в памяти. Ты специально указываешь мне неправильную дорогу, чтобы выиграть время, а я тебя перехитрю!

С этими словами белый волк прыгнул на третью дорогу. Так спешил зубастый догнать отару, что не заметил коварного обрыва и сгинул в горной реке Ише без следа.

Вот так хитрый баран обманул зубастого волка и спас свою отару. Вот так ум и смекалка всегда победят любую силу.

— Только попадись мне еще раз, старый мракобес. — Злобно думал Асеер, беспомощно болтаясь на уступе. — Это же надо было так попасться! Ну ты дед и…

Внизу со злорадным гулом проносились дикие ледяные потоки, взбиваясь у заточенных скал в белую, как трепещущие на ветру волосы охотника, пену. Из-за вывихнутого запястья, левая рука была сейгеш совершенно бесполезна. Окровавленные изрезанные пальцы правой руки из последних сил цеплялись за камни, удерживая вес тяжелого тела.