Чтение онлайн

–  И не у меня и не в Киеве, - рыкнул Белоян.
– В Киев он бы не сунулся. Кишка у него тонка, ко мне соваться. Это… -Белоян задумался, как бы сказать.
– Это он совсем в другом месте отметился.

Хозяин сделал вид, что не заметил осторожности гостя.

–  И, что в этом другом месте?

–  Вобщем украл он в этом месте "Паучью лапку".

Волхв замолчал, ожидая вопроса, но Хайкин молчал. Не хочет ему гость всей правды сказать, что ж его дело. А и ему полправды слушать не хочется. Как быть? Молча, они смотрели друг на друга, пока, наконец. Хайкин, вежливости ради, не нарушил молчания.

–  А зачем ему это? Для каких дел?

Белоян облечено вздохнул - врать не пришлось.

–  Ему он не нужен. Не для себя он его крал. Тут других доброхотов хватает.

–  А им зачем?

–  В их землях не все спокойно, вот и хотят они внимание Богов на себя обратить. Они попросили, ну а он и расстарался. Не даром, конечно…

–  Да как же так?
– удивился Хайкин.
– Как же не уследили? Беречь надо было… Такая вещь!

Белоян кивнул, соглашаясь, но оправдываться не стал.

–  Бережем… Берегли то есть, но вот так получилось… Думаешь первый он? Нет. Талисман это как огонек, на который мотыльки летят. Летят и летят, летят и летят…

Белоян задумался, и хозяину пришлось кашлянуть, чтоб прервать его мысли. Киевлянин вздрогнул.

–  Я вижу, что у тебя и горя-то большого нет…

–  А что горевать?
– спросил Белоян без тени смущения или раскаяния.
– Искать его надо, да назад талисман возвращать, пока он думает, что обманул всех. Сгорел…

–  Легко сказать…

–  Конечно не легко… Чтобы он о нас не думал, а он себя скрыть попытается. Заклятьем или еще как…

–  Скроет?

Белоян пожал плечами.

–  Раз мы знаем, что он живой, так и искать его будем со всем тщанием. А раз так, то значит, обязательно найдем. Нужно его поймать, пока он талисман тем, другим не передал…

–  Но Гаврила-то?
– не удержался Хайкин.
– Наш-то простак тут причем?

Белоян только плечами шевельнул неопределенно.

–  Не знаю еще. Я твоего Гаврилу не видал, но если он день в день с колдуном из города пропал, да прямо из его дома, значит это все не просто так, не случайно.

В задумчивости Белояна не было отчаяния.

–  Может быть знает чего, или несет… Надо его искать. Надо Митридана искать…

Хайкин не чинясь достал еще один Шар и подставку. Он пододвинул все к Белояну и, заглянув в медвежью морду, сказал:

–  Мы люди не гордые… Если к нам с добром, то и мы с честью. Всем поделимся, последнее отдадим… Начнем не откладывая?

–  Нашел!

В голосе Белояна не было торжества. Только усталость. С утра до утра они искали иголку в стоге сена. Князья пировали, охотились, а волхвы не смыкая глаз, перебирали жителей земли Русской. Хайкин оторвался от своего Шара и наклонился к гостю. Тот сидел, словно одеревенев, и смотрел в свой Шар. По медвежьей морде трудно было понять, что чувствует Киевский волхв, но Хайкин и по себе знал, что он должен чувствовать. Журавлевский волхв нажал руками на переносицу, заставляя резь в глазах убраться куда-нибудь поглубже в череп и склонился над Шаром. В глубине стекла виднелось чужое лицо и тенью сзади, еще одно. Хайкин прищурился, сквозь круги и резь, вглядываясь в незнакомые глаза.

–  Не он.

–  А второй?

–  Тоже не он…

–  Как это не он?
– удивился Белоян.
– Сам же говорил - у одного лицо глупое, а у другого бородавка. Куда уж глупее? Да и бородавки вон и вон.

–  Не те, - тусклым голосом повторил Хайкин.
– Не те и все.

Казалось, что спать хочется даже больше чем дышать. Если б Белоян ошибся в первый или в десятый раз, то он, может быть, сказал бы это иначе, но это случилось раз в тридцатый. Колдовство для них превратилось в тяжелую и нудную работу, вроде распахивания земли или корчевания пней - тяжело, нудно, но необходимо.

–  Надо было чагу покрепче заваривать, - проворчал Белоян.
– Пожалел что ли?

Хайкин ничего не сказал. Во рту стояла сухая горечь с березовым привкусом, словно банный веник пожевал. Он просто вернулся к своему Шару и все пошло своим чередом. Лица, лица, лица… Множество лиц, но не тех, которые были нужны.

Солнце не успело пройти от столба до столба, как Белоян откинулся к стене. Хайкин тут же спросил:

–  Нашел?

–  Все зря… - сказал гость.
– Закрыт он. Тут место знать надо. Тогда только…

Хайкин тоже оторвался от своего Шара и посмотрел на Киевского волхва.

–  Глаза у тебя, как у бешеного поросенка.

–  А у тебя лучше, что ли?

Белоян провел рукавом по морде, словно усталость была паутиной и ее можно было сбросить.

–  Сутки потеряли…

–  Потеряли?

–  Ну не потеряли - поправился он.
– Потратили.

Волхв поднялся. Растирая поясницу, прошел к столу, на котором дымилась свежесваренная кава. Припав к кружке, долго прихлебывал горячий напиток, изредка поглядывая на широкий золотой браслет на левой руке.

–  По-другому давай пробовать.

Опустив кружку на стол, с силой потер лицо.

–  Прикажи, пусть еще кавы заварят.

–  А поможет?
– спросил Хайкин.
– Что-то я не слышал, что в таких случаях кава помогала - Поможет. А потом прикажи, чтоб какую-нибудь вещь Гаврилову сюда, к нам принесли бы.

Хайкин помрачнел.

–  Не получится.

–  Это у меня-то?
– обиделся Белоян.
– Ты говори, да не заговаривайся…

Сутки напрасных поисков не прошли даром. В голосе гостя на мгновение прозвучал рык дикого зверя.

–  У меня не получится, - сказал Хайкин так, словно и не слышал медвежьего рыка.
– Сгорел Гаврилов дом в тот же день. Дотла сгорел. До пепла.

Белоян несколько мгновений стоял неподвижно, словно Хайкин ничего и не сказал и тот повторил:

–  Дотла. В тот же день.

–  Вот оно что, - протянул, наконец, Белоян.
– Что ж ты раньше-то не сказал?

–  Ты не спросил. А я не сказал…

Киевлянин азартно стукнул кулаком по ладони.

–  Значит я все же прав… В Гавриле дело! Неужто все сгорело?

–  Все. Дом, сарай…

–  Да-а-а-а… Поберегся Митридан, прибрал за собой… Уважаю…

Сколько-то они сидели молча, потом Хайкин встрепенулся.

–  Соха!

–  Что?
– не расслышал Белоян.
– Чья сноха?

–  Соха. Когда Гаврила тени лишился, то он в поле был. Пахал. Так он, наверное, все как было, бросил, на коня вскочил и в город…

–  Ну и?
– весь подобравшись спросил Белоян, почувствовавший, что впереди что-то забрезжило.

–  А соху наверняка там оставил, - радостно закончил Хайкин.
– Не могла же она в чистом поле сгореть? Сгодится соха?