Чтение онлайн

Зал казался пустым и просторным, только на одном из подоконников сидела птица. То ли грач, то ли крупный ворон, издали Гаврила не разобрал. Рядом с птицей стояло широкое блюдо с виноградом и какими-то мелкими ягодами. В воздухе плавал запах чего-то сладкого, незнакомого. Птица обернулась на звук шагов, скользнула по Гавриле безразличным взглядом и снова повернулась к окну.

Остановившись в дверях, Гаврила огляделся. Идти дальше было некуда. Тут были окна, но не было ни одной двери.

Он обошел фонтан, что журчал тремя струйками, занимая половину комнаты, и присел рядом с птицей. Та даже не шелохнулась. Он протянул руку, чтобы погладить, но не решился. Не грач это был. Ворон. Птица чуть подвинулась и смотрела на него одним глазом не то с тоской, не то с недоумением.

–  Не убудет, если попробую?
– спросил Гаврила у нее и подцепил виноградину. Ответа он не ждал и не дождался. Птица промолчала, хотя могла что-нибудь и сказать. Гаврила собственными глазами видел у Круторога говорящего ворона. Ягоды были хоть и не крупными, а сладкими. Видно было, что хозяин поставил блюдо не для себя, а для ворона, чтоб не подавился. Не ограничившись первой ягодой, Гаврила пододвинуло к себе блюдо, и стал выбирать виноградины покрупнее.

–  Любит тебя хозяин, - сообщил он птице переставшей глазеть в окно и в оба глаза смотревшей как он хозяйничает в ее тарелке.
– Сразу видно… Для себя покрупнее бы ягод наколдовал, а тебе хоть мелких дал, да сладких! Как раз, чтоб проглотить и не подавиться.

Ворон как ему и полагалось, опять не ответил, и Гаврила снова сунул за щеку несколько ягод и задумался о грядущем… Теперь ему оставалось только спуститься вниз и попытаться отыскать волшебника в подвале. Или еще где-нибудь. Он, правда, не знал где и поэтому не спешил подниматься. Ноги устало подрагивали, и в животе что-то скреблось. Виноград, конечно, был вкусным, но где бы найти хлеба бы или мяса… Кухню бы отыскать…

Цокнув когтями, птица подскочила к блюду и тоже склюнула ягоду. Гаврила повернул блюдо так, чтобы птице было удобнее и спросил не знамо у кого:

–  А вот как он интересно гостей кормит?

–  Какой же ты гость?
– вдруг сказал ворон.
– Гостей зовут, а тех, кто сам припирается…

Мудрая птица не договорила. А может, и договорила, но Гаврила ее не услышал. Поняв, кто сидит перед ним в обличье ворона, он попятился. Ноги сами собой сделал шаг назад, и он почувствовал, как страх делает спину мокрой. От этого он испугался еще сильнее, представив, что произойдет, если сработает Митриданово колдовство. Шаг назад, еще шаг, и тут нога его зацепилась за что-то, и он навзничь упал в фонтан.

Когда вынырнул, вместо ворона на краю окна, рядом с блюдом сидел старик. Гаврила замер. Какое-то время они смотрели друг на друга.

–  Ты кто?
– шепотом спросил Гаврила.

–  А ты угадай, - предложил старик. Казалось, что он еще не решил, сердится ему или смеяться.
– Три раза можешь пробовать… Если с трех раз не угадаешь, я тебя…

Он отщипнул ягодку с блюда и мечтательно прищурил глаз.

–  Я тебя в дерево превращу… Тут у меня как раз дерева не хватает.

Гавриле стало так страшно, что страх, казалось, потек из-под ногтей.

–  Я попробую, - ответил Гаврила, - Ты, наверное, хозяин. Волшебник.

–  Да. Деревом ты не станешь… - утешил его волшебник. Он спокойно отрывал ягоду за ягодой и глотал, наблюдая за гостем. Начинать разговор он явно не собирался.

–  Извини, коли что не так, - наконец сказал Масленников.
– Я к тебе шел…

–  Ну, коли ко мне, то вот и пришел… Тебя, что в других местах не кормили?
– спокойно спросил волшебник, закончив с виноградной кистью и принимаясь за сочную желтую грушу.

Гаврила сидел по горло в воде, и вылезать на сухое место не рвался. В голове было пусто. Даже мысли о еде куда-то исчезли.

–  Я в других местах и не был. Я прямиком к тебе. Из самого Киева…

–  Ты хоть знаешь, к кому пришел?
– на всякий случай спросил Гольш.

–  А то, - ответил Гаврила.
– К тебе. Ты ведь Гольш?

–  А что я с тобой прямо сейчас сделать могу?
– ласково спросил волшебник, ни сказав ни да ни нет.
– Представляешь?

–  А то, - ответил Масленников. Фонтан продолжал буравить воду вокруг него всеми тремя струями. Гаврила набрал воды и плеснул в лицо.

–  И что, не страшно тебе?

Гаврила пожал плечами. От этого движения по воде пошли круги - Страшно, конечно… Только я не просто так. Я по делу… Заклятье на мне.

–  Заклятье, - повторил за ним Гольш.
– Ну, ну…

Он щелкнул пальцами, и журчание прекратилось. Гаврила повернул голову. Струи воды, только что барабанившие по воде застыли в воздухе, словно превратились в лед.

–  Вылезай, - сказал хозяин.
– Что нам так беседовать? Я сегодня добрый…

Он посмотрел на мокрого гостя и рассмеялся.

–  А то сидишь, как червяк в яблоке.

Гаврила уже понявший, что сразу его волшебник не изничтожит, ответил, боясь своего страха.

–  Так я и говорю. Не могу. Вылезу - плохо всем будет.

–  Да ладно тебе, - сказал Гольш.
– Вылезай. Нечего кочевряжиться. Я не вредный. Честью прошу. Что бы ты обо мне не думал, надеюсь, обойдется. Не к купцу все ж пришел, к волшебнику…

Гаврила отрицательно покачал головой. Сейчас он боялся не Гольша. Что его бояться? Вон какой славный старик. И груша вон у него…

Он боялся своего страха. Гольш не стал его уламывать дальше. Он просто шлепнул ладошкой о подоконник, и Гаврилу вынесло из фонтана и уронило рядом с волшебником.

–  О-о-о-о-х, - сказал Масленников. Жестко было.

Сидеть мокрым было не удобно, но у него и в мыслях не было раздеться и обсохнуть. Кто знает, как себя старик поведет, если посчитает, что Гаврила у него в доме помывочную устроил. А старик-то и впрямь оказался не вредным. Потрогав волчевку, от которой несло уже не только псиной и уксусом, но и чем-то еще, спросил:

–  С самого Киева, значит?

Гаврила осторожно кивнул.

–  Ну, я ваши обычаи знаю, - сказал Гольш.
– Сперва мыться, потом вино пить и закусывать…

Он поднял руки, явно собираясь что-то сделать, но не успел Гаврила отпрянуть и зажмуриться, как волшебник опустил их, так ничего и не сотворив.

–  Будем считать, что ты уже помылся и пришел черед вино пить.

Он легонько прищелкнул пальцами и пробормотал что-то. Воздух перед Гаврилой огруз, прогнулся и оттуда, словно через дыру в мешке, вывалился столик на резных ножках. Едва они коснулись пола, как на полированную розовую гладь столешницы упал кувшин. Гаврила попытался отпрянуть еще дальше, но не удалось - спина и так уже упиралась в стену. Гольш посмотрел на него с недоумением.