Чтение онлайн

– А пистолет тебе зачем?

– Это как последний аргумент. Не хочешь меня видеть, просто не трогай. Вот и все. Скоро поменяю фамилию и можешь смело всем говорить, что дочери у тебя нет.

На этом его терпение лопнуло. Он подорвался, облокотился о стол, стал брызгать слюной и тыкать на Пашу пальцем.

– За этого убийцу замуж собралась! Кто он такой?! Васька Самойлов! У него ни кола ни двора. Родители алкаши, сам детдомовский, - Паша поднялся и закрыл меня собой, но я ж была бы не я, если бы не кинулась отгавкиваться и защищать свое.

– Да хоть Джон Смит - американский агент! Значит родители были такие, что не захотел иметь с ними ничего общего. Если бы я не знала, где ты работаешь, подумала бы, что в министерстве добрых дел. Да у вас на кого пальцем не ткни – убийца, все знают, руку подают и в гости приглашают. Я ещё раз говорю, что не нужна я тебе, отстань и забудь. – Так орала, что не сразу поняла, что что-то не так. – Ой, больно, - вскрикнула я.

– Где болит, - Паша повернулся в мою сторону.

Опускаю глаза, а по моему молочному платью тончайшей вязки расползается кровавое пятно. Сразу стало дурно, голова закружилась и руки затряслись. Нет, я не могу его потерять. Это мой ребёнок.

Паша подхватывает меня на руки и хватает пистолет.

– Если меня хоть одна тварь попытается остановить, сотру вас всех с лица земли. Если не будет моего ребёнка, вам тоже не жить.

Паша быстро идет по дому. Выходим на улицу.

– Твоя машина за воротами шепчу я.

– Ты только глаза не закрывай, хорошо? Поуговаривай его как-то, чтобы не спешил.

А вот и сюрприз от папы. Возле ворот стоят человек пять охранников и их начальник дядя Сева. На нас направлены пистолеты. Паша поднимает руку, готовый выстрелить. Но тут шуршит рация и голос моего папы дает команду: «Пропусти». И все послушно расступаются.

Паша аккуратно укладывает меня на заднее сидение, и машина срывается с места.

Сил разговаривать нет, но всю дорогу Паша теребит меня, не дает заснуть. С каждой каплей крови я теряю силы и просто проваливаюсь в яму.

Павел

Никогда не думал, что узнаю значение слова страх. А вот он, сейчас во мне. Накрывает волнами.

Давлю на педаль газа так, что скоро выдавлю её с другой стороны днища. Заставляю Аврору отвечать на мои вопросы. Сначала она отвечает, потом угукает, но, когда она перестала отвечать, думал, что мир сейчас рухнет мне на голову.

Приехал в ближайшую больницу, которую выбрал мне навигатор.

Влетаю в приемное отделение с Авророй на руках и кратко излагаю суть проблемы. Её тут же кладут на каталку и везут в операционную.

Сидеть не могу, стоять не могу, мне хочется волком выть и лезть на стену. Через час выходит завотделением хирургии, я хватаю его за руку и спрашиваю, как обстоят дела.

– С ребёнком всё в порядке, его уже поместили в инкубатор. Недоношенный, но все стабильно. Так что поздравляю, у вас мальчик 2200 и 35 см.

– А что с его матерью?

И тут он нехорошо замялся.

– Большая кровопотеря, врач делает всё, что может, пока операция ещё продолжается, так что рано говорить о результате. Не переживайте, врач молодой, но опытный…

– Ясно.
– Отодвигаю его в сторонку и уверенной походкой иду в операционную.

– Эй, вы куда! Вам туда нельзя. Идет операция, вы сделаете только хуже. Не отвлекайте врача.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Я не знаю, что сейчас выражает мое лицо, но он резко остановилась и явно испугался.

– Я - врач, - говорю ему. – Дайте мне хирургический комплект одежды, я хочу там присутствовать. Я должен убедиться, что в случае непоправимого, я тоже бессилен ей помочь. Если сейчас я туда не войду, и она умрет и позже я, как квалифицированный судмедэксперт установлю, что ей не было предоставлено должное лечение, всем пиздец.

Недолго он раздумывал. Позвал медсестру и мне все выдали.

Пока переодевался, вымывал руки, натягивал перчатки в голове крутился тот сон. Тот страшный, жестокий, но такой реалистичный: Аврора в красном платье, уходящая в белый свет, и ребёнок, который остался со мной. Никогда не был суеверным, не верил во всю эту чушь, в бабок-гадалок и приметы, но в эту минуту, как никогда боюсь принять эту возможную реальность.

В груди стучит сердце так громко, что мне кажется, что его стук слышат и окружающие. Липкий страх поселился там… Но как только я вижу на операционном столе почти белое тело Авроры и слабые показатели на мониторе, в меня, будто вселяется дух уверенного в себе врача-профессионала, который четко понимает, что херушки ей, от меня так просто не отделается. Легко собралась закончить жизнь? Нет! У неё ещё было в запасе восемь жизней, одну из которых она обязательно посвятит мне и ребёнку.

Я не знаю в чем была опытность врача, но то, что вижу я, называется тренироваться на полутрупе.

Под негодование и возмущение отодвигаю его в сторонку и принимаюсь руководить процессом.

– Ну, что, кошка, сегодня ты не умрешь, и не мечтай.

Через час работы, заканчиваю начатое ковыряние в Авроре предыдущим врачом, накладываю шов. И только убедившись, что ее доставили в палату интенсивной терапии, смог спокойно выдохнуть. Сижу в курилке, так и не удосужившись переодеться и дышу вредным дымом. Если бы курил, то обязательно бы затянулся, чтобы затуманить разум, но расслабляться мне ещё рано.

Никого не замечаю вокруг. Я в себе. В своих мыслях и размышлениях. Всё-таки я счастливчик. Несмотря ни на что, я чертов счастливчик… Наверное, когда высшая сила выдавала мне хреновых родителей, удача шла маленькой компенсацией за неудобства.

Тут рядом со мной кто-то сел. Я не обращаю внимание, мне все равно.

– Ну и как будем дальше жить, зятек? – неожиданный вопрос. Поворачиваю голову и вижу отца Авроры.

– Как все… Поздравлять друг друга по телефону, встречаться по праздникам и улыбаться при встрече. Короче, лицемерить.

– Мне сказали, что ты сам … там… В операционной.

– Угу. Есть такое.

– Ты опять ее спас, а я только все порчу.

– Да ладно, я тоже не ангел, во многом виноват.

– Ну ты-то её на аборт не посылал? И жениха не подсовывал… А я всё в работе, да в работе. А ведь она была права, никогда хлопот с ней не знал. Все сама, что в учебе, что в продвижении по жизни. Не ныла никогда, не требовала… Не повезло ей с родителями.

– Вот об этом ей и скажите, когда она в себя придет. Мне-то что? У меня родители похлеще были.