Чтение онлайн

– Чем обязан?

– Давно бухаешь, – прозвучало уверенно и с грустью. И как она догадалась? Прямо мисс очевидность.

– Ты пришла нотации читать?

– Нет, компанию составить. Люблю, знаешь, с утреца стаканчик бахнуть не закусывая, – снимает пальто, и я вижу под обтягивающим платьем чуть округлившийся живот.

– Сколько, - спрашиваю, кивая на живот.

– Четыре месяца.
– Говорит, а сама рассматривает все вокруг.

– Пошли на кухню. Может там чище… - Потом обращаю внимание, что стою в трусах. – Иди, я сейчас оденусь и приду.

А сам иду и думаю, что надо бы и душ принять, и зубы почистить. Делаю все быстро на автомате. Выхожу на кухню уже получеловеком.

– И как это тебя Демон отпустил ко мне?

– Ну ты ж друг… Хотя он и не знает. Он приехал по делам, а я с ним хвостиком. Дай, думаю, посмотрю, как поживает Павел Николаевич. А он не подвел, жжет и заливает…

Ева садится за стол и начинает что-то искать в телефоне, потом набирает номер.

– Девушка, а можно заказать клининг прямо сейчас за двойную плату. Адрес…, - смотрит на меня так, что и не захочешь, а продиктуешь. Продиктовав адрес, сбрасывает вызов. Что-то ищет снова. Опять звонит и заказывает готовую еду.

Все это время стою, подпирая стену.

– Ты присаживайся Пашенька, разговор будет долгим.

– Нравоучения?

– Ебуки.

– Смело. Глянешь на тебя и не верится, что ты можешь быть грубой.

– Иногда хочется быть скромной, нежной и спокойной, темперамент и гены, сука, жгут не по-детски… Присаживайся на стульчик, Паша, - и так улыбается, что мне становится не по себе.

Тут опять звонок в дверь. Я хотел подняться, чтобы открыть.

– Сидеть…, - говорит командным голосом Ева. Бля..., если бы она не была беременной и не женой Саши, выставил бы, не раздумывая. – Проходите, начинайте откуда хотите, только качественно и быстро, проверю, - говорит она кому-то. Наверное, клининг прилетел, конечно, за двойную плату-то.

Заглядывает в кухню.

– У тебя кабинет есть?

– Есть.

– Веди.

Встаю и послушно веду. В гостиной уже шуршат тетушки с пылесосами и ведрами.

Проходим в кабинет. Закрываю дверь, а Ева тем временем садится за мой стол. А я должен сесть в кресло для гостей, охренеть поворот!!!

– Тебе лучше промолчать и сесть, - она говорит так, что спорить неохота. Делаю как она говорит. Смотрим пристально друг на друга, изучаем, как будто видимся впервые. – И чего ж тебе не хватало-то в Авроре, а?

– Всего хватало, - честно отвечаю я, - но я хочу, чтобы она была счастлива.

– А с чего ты взял, что её счастье без тебя?

– Потому что я плохой человек.

– Я открою тебе секрет, но все люди «не фонтан», каждый по-своему, но гады ещё те. – Я не знаю почему, но мне хочется с ней говорить, отстоять свою точку зрения и убедить себя в первую очередь, что поступил верно, а не профукал полгода жизни зря.

– Я не знаю, как быть нормальным, я не знаю, как вести себя с интересными, умными, здравомыслящими, адекватными, целеустремленными девушками. Раньше мне встречались только две категории женщин: либо бляди по жизни, либо по призванию. Цель у них была одна – деньги.

– Ага, а когда стало по-другому мальчик Паша растерялся…

– Не говори так, - рычу на нее.

– Послушай, - Ева тяжело вздыхает, - как ты не поймешь, что ты уже жил с ней, лечил, заботился, спасал жизнь, ты нормальный Паша. Но-р-ма-ль-ный… Ты думаешь я не узнала тебя в первую встречу? Да как только ты сказал «привет», я сразу узнала твой голос.

– Какая ты внимательная.

– Я не про это…, - отмахивается от меня Ева, - а про то, что ты не прошёл мимо меня, а спас… Принципы у тебя нормальные, понимаешь. Зло должно быть наказано, спасти слабого, забота о больном, да блин…, ты за ней так ухаживал, что разве это не доказательство чувств?

– А она, она ко мне что-то чувствует? – Ева смотрит на меня прожигая насквозь.

– И откуда вы беретесь такие ущербные и волшебные на всю голову… Не отвечай, это не вопрос. И даже не так… Женщины, которые не умеют или не хотят дарить любовь детям, не должны рожать. Потому что потом, вот такая лабуда, получается. – Закусила губу и смотрит на меня пару секунд молча. – А по поводу ее чувств, тут только слепым надо быть, ну или тобой, чтобы не заметить, как она на тебя смотрела. Конечно, любит и ждет. А ты все ищешь ответы на дне бутылки. Пашка, у тебя в голове такая кашка…, ее ж изредка помешивать надо, а то пригорит, к чертовой бабушке.

– И как она сейчас? – пропускаю мимо ушей сарказм. Задаю вопрос, а что хочу услышать в ответ не знаю. Будет ли мне приятно, что она без меня страдает, не ест, не пьет, а слезы льет? Внутренний эгоист кричит: «Да». А вдруг она уже замужем, счастлива и ее носит на руках не такой долбоящер, как я. Что делать? Готов ли я это услышать?

– У нее все хорошо, тут мне порадовать тебя нечем. Живет, работает… Если ты переживаешь, есть ли кто у нее, то ответ: «Нет». Да и не до этого ей…

– Она здесь, у родителей?

– А вот тебе надо, возьми и узнай. А то ишь ты, на все готовенькое… Покрутись, поищи… Что там добры молодцы делали?

– Я тебя понял.

– Вот и хорошо. Все, миссия доброй феи Евы окончена, всем спасибо. А то сейчас Горыныч прилетит и будет тебе звездный звездун на всё лицо и вышибет из твоей башки всю дурь.

– Я знаю где достать ещё дури. – Ева поднимается из-за стола и подходит ко мне. Поднимаюсь и я.

Смотрит на меня как-то странно.

– Я понимаю, что ты хочешь послать меня на хер, но можно я тебя обниму?

– Можно, - смеюсь в ответ.

Павел

Заставил ли приход Евы кинутся на поиски Авроры сломя голову, нет. Но в ее появлении определенно были плюсы. Пить больше не тянуло. Порядок в квартире мне навели, холодильник наполнили продуктами, готовую еду привезли.

Раз пришла Ева, значит у Авроры не все так просто. А если что-то случилось, то что?

Зная данные паспорта, по которым мы пересекли границу, узнал, что Аврора прилетела через день после меня. Домой она доехала, а вот что было после… остается тайной. В городе ее точно нет. На учебу она не вернулась.

Самое интересное, что родители Авроры живут, как и жили. Если они не переживают о судьбе дочери, значит у нее все хорошо. Или им все равно, что с ней. Всё туманно.

Это всё, что мне удалось узнать за воскресенье.

Утро понедельника. Морг встречает меня, как обычно: казенные стены, печальные лица, слезы родственников, бумажная волокита… Если раньше меня это устраивало, то сейчас – удручает.

Раньше я любил наблюдать за человеческой реакцией, эмоциями, истериками, когда выдавал тело. Ведь это откровенно, не наигранно, честно. Это то, чего не хватало мне самому, в плане эмоций. Я как будто тыкал пальцем своей подсознательности и говорил: «Смотри, скотина, вот так должно быть!».