Чтение онлайн

Она вытянула руку и внезапно запустила её в грудную клетку скелета. Вармин охнул от такого кощунства. Иветта вытащила какой-то маленький предмет, похожий на медальон из тусклого металла и показала его Лете.

— Они не были богами, — сказала она. — Они были чародеями.

— И как это связано с Леком? — поинтересовался Берси, задумчиво приглаживая выбившуюся из хвоста кудряшку.

— Они с ним — никак. Но я поняла, — глаза чародейки загорелись. — Я изначально неверно истолковала слова Радигоста. В Лека никто не вселялся, ему помогает маг.

Круглый камушек обжёг ладонь Леты холодом. Позеленевшая медь. Неизвестный камень. Дерево. Это и впрямь медальон. Она повертела предмет в пальцах, осматривая его со всех сторон. Выбитые в металле узоры походили на ветви деревьев. Или вены человека. Камушек оплетала тонкая полоса дерева, служивая скреплением двух частей. Очевидно, что медальон открывался, но Лета не стала проверять.

«И как он не сгнил за столько лет?»

— Радигост послал меня искать Ткачей не потому, что кто-то из них мог быть виновен в происходящем, — пояснила Иветта. — Он послал меня найти оружие против Инквизиции. Силу, которой не нужно подпитываться Первоначалом, а значит, она невосприимчива к защите в Тиссофе.

Лета медленно перевела на неё взгляд и кинула обратно медальон, который Иветта поймала на лету.

— Вот как мы разрушим поле, — выпалила керничка.

— Осталось только научиться управлять этой силой, — проговорила чародейка и спрятала медальон в кармане брюк.

1. Lafose ferovn (илиар.) — Белый медведь.

2. Kovici (илиар.) — Царевна.

Глава 28.

Эламансия.

Короля вывернуло на выходе из полевого лазарета. Мив подскочила к нему с платком, но Сирин грубо отпихнул её и вновь склонился над жухлой травой. Спазмы продолжались ещё некоторое время, сухие и слабые, так как весь скудный завтрак вышел из короля почти сразу.

Его отпустило через пару минут. Славлен выпрямился и принял платок у эльфийки. Вытирая бледное лицо, веснушки на котором в сером полуденном свете казались уродливыми чёрными точками, он смотрел на расстилающееся перед ним поле. Здесь всё было уродливым. Неудивительно, когда солнце застилал дым погребальных костров.

Славлена снова скрутило, но рваться было уже нечем. Он перетерпел боль и глубоко задышал, стараясь не вслушиваться в крики раненых за спиной. Прийти сюда было необдуманным решением. Хотел своими глазами увидеть это всё, поддержать народ…

Король.

Король, который трясся так, что вот-вот упадёт рядом с трупами. В палатках лазарета не было места, и всех, кто умирал от ран, стали выкладывать снаружи. Их лица не были прикрыты, вся ткань шла на перевязку. Их глаза не были закрыты, лекари не теряли на это время и пытались спасти другие жизни, вытаскивая солдат из помятых и расплавленных доспехов. В какой-то момент тела перестали осторожно складывать, их выносили под руки и швыряли на землю.

Инквизиция пожелала им сгореть в Великом Огне. Так и случилось.

В палатках лазарета было невыносимо находиться, однако поле недавнего боя впереди тоже казалось пристанищем демонов. Кто мог, взглянув на горящие останки, жёлтую траву, залитую кровью, и шатающихся контуженых воинов, бродящих по одиночке среди трупов, узнать в этом всём Вишнёвое нагорье? Солнечный край, где цвели прекраснейшие сады, в которых трудились мирные люди, и где никогда не бывало морозов. Край, укутанный в вечное благоденствие стараниями чародеев. Превращённый отныне в охваченную огнём и ужасом землю, вобравшую в себя тысячи тел раздольцев.

Тысячи. То неопределённые количество, которым обозначают потери, когда не знают точную цифру. Под этим понимались солдаты, отдавшие свою жизнь на войне. Часть армии, которой не повезло стать разменной монетой. Пролить кровь за короля, в котором они, возможно, уже разочаровались.

За этими тысячами стояли любящие мужи, сыновья, братья. Те, кто мог утратить веру, но всё равно шли навстречу смерти. Это были тысячи его, Славлена, людей. Его поданные. Которых он обрёк на гибель.

Славлен вцепился в волосы на голове и рванул, закричав во всю глотку. Вой умирающих в лазарете вторил ему.

— Надо увести его.

— Уже ничего не поделаешь.

— Он наш король, Мив. Люди не должны его видеть таким.

— Оглянись вокруг, Алистер. Всем плевать.

Сирин закрыл глаза, изо всех сил стараясь унять раздутую, мерзкую боль в груди. Советники терпеливо дожидались, когда ему станет лучше. Он едва не разразился истеричным хохотом. Лучше? Ему?

Как вообще что-то может стать лучше после всего этого? Он потерял половину своей армии. Инквизиция растоптала их, уничтожила. Сожгла все надежды не просто на независимость Раздолья. Она покалечила страну, лишив её стольких жизней. Лек Август сделал всё, чтобы люди теперь жили в страхе перед ним. Покончив с чародеями, он примется за Раздолье, и никто не сумеет остановить его.

— Герцог предал нас, — выдавил Славлен, сглотнув обратно желчь.

— Никто не мог это предвидеть, — ответил Куврата, наблюдая, как из палатки выносят очередное тело. — Лек оказался умнее, чем мы думали.

— Дилрой обещал помочь, по твоим словам, — заявил король.

Куврата размазал под ногами грязь носком начищенного сапога. До этой секунды он берёг обувь, однако сейчас был готов хоть изваляться в размокшей от крови земле. Ему надо было двигаться, чтобы думать. Одно неверное слово — голова с плеч. Особенно, когда Сирин в таком состоянии. На грани нервного, мать его, срыва.

— Он вышел из игры, потому что никто не ждал, что на сторону Августа перейдёт Тмаркет, Реслания и Валлонкаст. Вассалы Ардейнарда, — осторожно проговорил соглядатай. — Это… Это не укладывается в голове. Но вполне ожидаемо, что герцог подумал только о собственной стране. Как бы и до неё не добралась Церковь.

Славлен вновь закрыл глаза. На скулах заиграли желваки

— Это позорное бегство. Не смей его оправдывать.

— Я не оправдываю, я… — Алистер осёкся и опустил взгляд вниз.

Молчать. Если не хочется лечь под топор палача, нужно просто молчать. Куврата покосился на Мив. Та была также бледна, как и король, но её не тошнило при кошмарах лазарета. Насмотрелась на подобное, когда работала на Олириама Тилара во времена Медной войны.

— Как ему это удалось? — спросила вдруг эльфийка, заметив его изучающий взор.

— Что удалось?

— Лек смог обрести столько союзников за такой короткий срок, — уточнила она.

Куврата взглянул на короля. Тот молчал, уставившись невидящими глазами вперёд. Прошла целая ночь после битвы, а ратное поле всё ещё оставалось усеяно трупами, пока в палатках лазарета продолжалась борьба за жизнь солдат.