Чтение онлайн

Лебединые Земли сдались спешно и без лишней крови. Их хозяйка сделала мудрый выбор, несмотря на то, как она порочила своими поступками всю династию Василисков. Злата отобрала правление у мужа, а её внуки, что было для её высокого положения из ряда вон выходящим, спутались с нелюдями. Один уже успел поплатиться за это. Лека тешило, что после его смерти Злата так безропотно отдала Лебединые Земли Инквизиции. Он ожидал от неё сопротивления, но, видимо, подданные были этой женщине дороже собственной гордыни.

Все перемены были только началом. Когда текущие дела подойдут к завершению, длань Лека Августа дотянется до самых далёких частей княжеств, а в Велиграде советниками станут инквизиторы. Чародеи и нелюди исчезнут, их будут преследовать, пока не оборвут их жалкие жизни. Бояре окончательно потеряют свою власть и привилегии. Вся знать подчинится Церкви. И тогда новое солнце взойдёт на горизонте, знаменуя третий восход.

Лек стал проводить больше времени с княжичем. Юноша ещё не понимал происходящего, но не боялся служителя и инквизиторов. Покинув родной Велиград и оказавшись в царстве чародейского зла, Ратмир начинал постигать монаршее искусство. Лек никогда не был политиком, но зато твёрдо знал, что нужно народу и чего они бояться, и учил княжича этому. Понимая, что в Тиссофе Ратмиру может быть опасно находиться, служитель старался не спускать с него глаз. В мире до сих пор оставались те, кого не устраивал новый уклад жизни и преследования магов. Люди могли ополчиться на невинного ребёнка. Через месяц Лек вернёт его к нянькам в Велиград, но когда настанут другие, спокойные времена, а земля очистится от скверны, он больше не оставит своего воспитанника.

Лек ненавязчиво в беседах с юношей отвергал все идеи Твердолика и подолгу говорил с ним о вере — кажется, Ратмир тянулся к свету Матери. Он шёл к вере маленькими, незрелыми шагами, чувствуя неуверенность. Он не был готов. Но впереди их ждали долгие годы, и Лек поклялся, что сделает всё, чтобы Ратмир стал не просто правителем Лутарийских княжеств, а сыном Матери. Князем, избранным светом.

Служитель вновь сложил руки в молитвенном жесте и поднял голову к статуе.

— Великая Матерь… Защити нас всех от зла, — вымолвил он дрожащим от возбуждения голосом. — Снизойди к отрёкшимся, очисти души их. Они страдают, Матерь. Их тело — язва, омой любовью и прощением эти кровавые раны, а я предам их прах земле. Верую в тебя бесконечно, в твоё добро и всепрощение. Ты есть правда, моя вера, моя милость. В моих руках — твой пылающий клинок. Да очистит…

— …Великий Огонь нас всех от скверны, — отразился эхом от стен чужой голос.

Лек осёкся и обернулся. Из темноты выплыла фигура и мгновенно обрела сияние ярче, чем свет тысячи свечей.

— Вестник… — охнул служитель и опустился на колени.

— Полно тебе, сын мой, — произнёс дух. — Встань.

Лек послушно поднялся на вялые ноги, но не осмелился посмотреть на посланника Матери. Тот, освещая своей аурой чуть ли не весь зал храма, проплыл к жаровне и обратил взгляд к изваянию.

— Ты выполнил мою просьбу? — спросил вестник.

— Да… д-да… Конечно, — запинаясь и глядя в пол, выдохнул Лек. — Мы установили душителей в округе, за пределами города. И… Братство поймало сбежавших узников. Всех до единого.

— За три дня? Прекрасно, сын мой, — дух вернулся к служителю. Он ступал невероятно легко по полу, будто летел. — Твои труды заслуживают награды.

— Я получил награду.

— Я говорю не о недавнем поражении врагов Церкви, — отозвался посланник. Его голос шелестел бархатом, тихий и нежный, а речь напоминала пение ребёнка. — Есть кое-что близкое и знакомое тебе, но ныне, к сожалению, находящееся далеко от тебя. Матерь хочет отблагодарить тебя этим. А мне под силу добыть её дар.

У Лека закружилась голова. Ноги подкашивались и не держали его. Он всегда ощущал себя взволнованно рядом с вестником.

— Что это? — прошептал он.

— Посмотри на меня, сын мой.

Лек с трудом поднял взгляд. Посланник вскинул призрачную руку и отбросил белоснежный капюшон, открывая лицо немыслимой красоты. Служителя ослепил ореол золотого света, венцом лежавший на каштановых кудрях. Он не сразу решился опустить глаза ниже, а когда сделал это, то едва не потерял сознание, встречая бессмертный взор.

— Братство так и не нашло ту ведьму. Её нет на этой земли, она сбежала за море, — золотисто-карие глаза излучали неземную силу. — Но я знаю, где она. И отыщу её для тебя.

— Ты… убьёшь её?

— Я не убиваю людей. Я исцеляю их души, — мягко поправил посланник. — Как и ты. Ведьма достанется тебе.

— Почему?

— Она не просто ведьма, которая знает слишком много. Она — та самая, ради которой старец пожертвовал своей жизнью, — свет глаз посланника сделался ярче. — Вырвавшаяся у тебя из рук и пробывшая на свободе непозволительно долгое время. Уверен, ты примешь её в качестве дара.

— Да, вестник… — Лек снова припал к полу, низко кланяясь. — Её душа более прочих нуждается в очищении.

Смех проскользнул в прежде сдержанный голос духа:

— Так я и думал.

В следующий миг он растаял. Сияние посланника распалось на золотистые частницы, поднявшиеся роем светлячков к далёкому потолку храма.

Лек ещё долго стоял на коленях, вспоминая каждый миг этой неожиданной встречи.

Когда Рихард попросил Фанета предоставить какую-либо свободную площадку, где можно будет свободно пофехтовать и не снести мечом уйму скульптур и дорогих руаншитских ваз, заполонивших буквально все комнаты в гостевом дворце, как мошкара болото в жаркий день, тот направил его в тренировочный двор возле казарм. Туда, где проходили обучение лучшие легионеры и гвардейцы царя.

Залитый утренним солнцем дворик, окружённый со всех сторон широкой галереей с узкими колоннами, мало чем отличался от того же сада в главном дворце. Разве что вместо цветов и деревьев здесь был только коричневатый песок, а заставленные столами и полками с оружием стены не украшали фрески.

Лета вытянула ноги на длинной тахте, расположенной у выхода, и подставила лицо слабому ветерку, неспособному ни на что, кроме шевеления волос на макушке. В полдень здесь начнётся самое пекло. Рядом Берси сосредоточенно жевал финики и наблюдал за поединком. Это было необыкновенно скучное зрелище, но на порядок веселее, чем жалкое прозябание во дворце.

Не совсем восстановившийся после схватки с волколаком Рихард вертелся как змей, ровно отбивая все вспыльчивые удары Брэнна и попутно давая указания. Он двигался медленнее, чем обычно, и часто проверял, не кровоточит ли рана под повязкой на животе. Но даже при этом он был воплощением того стиля, которому мечтала научиться Лета — спокойному, холодному и быстрому. Но для этого требовалось сохранять трезвую голову во время боя, полностью отключить все мысли и чувства, и обрести ледяную расчётливость, делающую из человека посланца смерти.

Рихард провёл всю жизнь в драках и стычках. Неудивительно, что он перестал что-либо чувствовать, когда сражался.

Немного уставший Брэнн неохотно следовал его советам, несколько раз попросил паузу и выпил уже два кувшина воды. Под таким раскалённым солнцем Лета бы и сама утомилась.

Она вообще не понимала, почему решила прийти сюда. Иветта вновь пропадала у Тамарисы, обучаясь загадочному способу колдовать без Первоначала. Марк куда-то делся во время завтрака. Не было и Конора, всегда встававшего позже всех. Навестить Актеона тоже не представлялось возможным — он и царица спали в это время, а Лета пока не почувствовала себя настолько дома, чтобы расхаживать по всем комнатам во дворце в любое время дня и ночи.