Чтение онлайн

Однако Одесса даже в самые спокойные времена непреодолимо, словно магнит, притягивала преступность и коррупцию. Несмотря на милостивое правление Карабаса, через город проходила контрабанда всех возможных видов. Поскольку город был портом, он стал центром переправки людей. «Мы вскрывали контейнеры, и там находили сотни людей, — рассказывал бывший одесский таможенник. — Вонь стояла невыносимая: туалетов там не было, а люди иногда сидели там неделями, да и гниющие трупы встречались». Когда азиатские рабочие-мигранты, которые выживали в этой поездке, ехали дальше, в сторону Польши, надеясь попасть в Евросоюз, их место в контейнерах занимали женщины из Украины, Беларуси и Молдовы, которых через Одессу везли в бордели Ближнего Востока и Европы.

Но важнее другое: Одесса и находящийся в пятнадцати километрах от нее Ильичевск являются важнейшими терминалами для экспортной российской нефти. Не менее важным было то, что значительная часть нефтеперерабатывающих заводов бывшего СССР была сосредоточена здесь же. Совокупный экономический и политический контроль над городом стоил миллиарды долларов, особенно с тех пор, как президент Путин стал строить внешнюю политику России, используя ее огромное влияние на мировую энергетику. И Москва вовсе не собиралась разрешать Украине развивать этот ее порт и систему нефтезаводов без учета российских политических целей.

В лице Леонида Кучмы русские нашли покладистого партнера. А вот мэр Одессы Эдуард Гурвиц оказался не таким удобным. Этот энергичный предприниматель, строивший масштабные планы обновления порта, поддерживал план по превращению Одесской области из простого экспортера российской нефти в импортера каспийской и ближневосточной нефти, которую Одесса могла затем отправлять в Польшу и Европейский союз. За этим стояла следующая логика: освободить Украину от зависимости от российской нефти, а для этого требовалось построить на юге Одессы гигантский новый терминал под названием Южный, который, в отличие от одесского порта, мог бы и импортировать нефть, и экспортировать ее.

Несмотря на то что между мэром Гурвицем и Карабасом иногда возникали трения, цели, намеченные ими для Одессы, в общих чертах совпадали. «Когда чеченцы первый раз попытались пролезть в нефтепереработку, одесские бизнесмены пошли к Карабасу, — рассказывал один одесский гангстер. — А у Карабаса стратегия была четкая: «Оставьте москвичам Москву, а чеченцам — Чечню. А Одесса принадлежит одесситам». И он не дал им пробраться на рынок».

Возможно, стратегия Карабаса и производит впечатление героической, но вел он себя наивно, утверждает Леонид Капелюшный, который хорошо знал и Гурвица, и Карабаса. «Карабас был обречен уйти со сцены, потому что у него была одна дурацкая идея, — говорит он. — Он верил в национальную организованную преступность и отвергал идею транснациональной оргпреступности. И случилось вот что: все мыслимые силы в этой стране и за ее пределами стремились контролировать нефть, так что Карабасу с его одесским патриотизмом пришлось уйти».

После того как в апреле 1997 года Карабас, он же Виктор Куливар, был застрелен, весь следующий год одно за другим происходили кровавые политические убийства, а заодно шли длительные бандитские войны, так как несколько мафиозных группировок принялись делить власть над той громадной территорией, которую контролировал Карабас. Когда мэр Гурвиц узнал о гибели Карабаса, он позвонил Капелюшному и сказал: «Одесса еще не поняла, какого человека она потеряла. И не поняла, какие это будет иметь последствия». Смерть Карабаса лишила Одессу одного из людей, способных поддерживать в городе порядок, — это и было самым главным. «После гибели Карабаса в игру вступила третья сила», — поясняет один отставной следователь, категорически отказавшийся называть свое имя. Говоря о третьей силе, он имел в виду жуткий альянс бандитов, бывших коммунистов, олигархов, военной разведки и КГБ, с которым поостерегся связываться бы сам Дарт Вейдер. В тот период Гурвиц сам перенес два покушения на свою жизнь, но, несмотря на многочисленные запугивания, в феврале 1998 года он был переизбран — и затем лишен должности по странному решению Кировоградского суда (Кировоград находится в сотнях километров от Одессы, которая к его юрисдикции никак не относится). Впрочем, решение этого суда приветствовал Леонид Кучма.

В течение следующих нескольких лет Кучма реализовывал стратегию, по которой терминалы и порты Одесской области не проявляли никакой самостоятельности, к удовольствию и украинских олигархов, и российской промышленной и политической элиты.

Убийство Карабаса, как и все важнейшие убийства, совершенные на территории бывшего СССР, остается полностью нераскрытым. Возможно, подсказка содержится в совершенной попытке убийства в феврале 1998 года Леонида Капелюшного, в то время главы городской избирательной комиссии. Из машины вышли трое мужчин и, расстреляв Капелюшного, скрылись, приняв его за мертвого. «Прежде чем потерять сознание, — мрачно говорит Капелюшный, — я успел заметить, что номера на машине были приднестровские».

Одесса расположена всего в сотне километров от границы Приднестровской Молдавской Республики, название и вид которой делает ее идеальным местом для приключений в духе Тинтина [10] . Эта небольшая провинция Республики Молдовы, отделившаяся от нее, не что иное, как откровенно бандитское государство, куда уносят ноги многочисленные преступники после того, как обделают свои дела в Одессе. Эта небольшая полоска земли превратилась в проблему с тех пор, как приднестровские власти объявили о своей независимости от Молдовы, спровоцировав в 1990 году кровавую и грязную локальную войну, которая длилась два года. Президент республики, Игорь Смирнов, бывший «красный директор» фабрик в приднестровской столице Тирасполе, получил поддержку клики офицеров КГБ, олигархов, а заодно и «Газпрома», который оказался нехарактерно снисходительным к огромным долгам Приднестровья за газ, — республика сумела уладить их с энергетическим гигантом.

В ходе конфликта с Молдовой Приднестровье смогло добиться своего, поскольку ему посчастливилось приютить российскую 14-ю армию с ее огромным арсеналом в 42 тыс. единиц вооружения, которые лежали на складах, — от пистолетов до танков. После распада Советского Союза 14-я армия оказалась отрезанной от родины в Приднестровье, поскольку Украина провозгласила независимость. Армия могла бы организовать себе возвращение домой, но предпочла остаться в Приднестровье в качестве «миротворческих сил». Однако, несмотря на то что де-факто 14-я армия поддерживала Смирнова и его отделившуюся республику, Россия, как и весь остальной мир, отказалась признавать Приднестровье, которое является государством-изгоем.

Нефтяная промышленность Одессы, возможно, и является самой прибыльной ее отраслью, но не слишком уступает ей и торговля нелегальным оружием из Украины и Приднестровья. Эта торговля началась в конце 1991 года, когда Леонид Кравчук, в то время президент Украины, постановил сформировать в Министерстве обороны коммерческий отдел, главной задачей которого было обратить в наличность огромные запасы советского оружия, унаследованного Украиной. Вскоре в Одессе возникла компания Global Technology Inc. (GTI), которая, в обход эмбарго ООН, направила в бывшую Югославию судно «Ядран Экспресс», доверху груженое оружием (несмотря на хорватское название, зарегистрировано оно было в Нигерии). Удивительно, сколько российских и украинских граждан и компаний участвовали в снабжении оружием хорватов, боснийцев и албанцев, если принять в расчет часто провозглашаемую солидарность русских и украинцев с сербами, их православными братьями-славянами.

Но как мы увидим дальше, больше всего оружия отправляли на Украину африканские государства и группировки, чтобы затем оно попадало к одесским посредникам по продаже оружия.

Процесс криминализации украинского правительства и государственных институтов шел под «руководством» Леонида Кучмы. Большинство людей отождествляет преступность с наркотиками, проституцией, торговлей людьми и подобными занятиями. Однако главные мафиозные боссы России и Украины понимали: если ты хочешь грести деньги лопатой, то инвестировать надо в два таких «законных» бизнеса, как торговля оружием и энергетический сектор. Для афер с «Евралтрансгазом» и «Итерой» было характерно слияние преступности и государства в газовой отрасли; в Одессе война за нефтяной экспорт сделала их противниками. У Карабаса была совесть, хотя он и оставался преступным авторитетом. Но даже мафия уходит с дороги там, где государство со всей его мощью включается в дела коррупции и преступности международного масштаба, как сделала эта Украина Кучмы. Впрочем, даже Кучма и его друзья старались создавать видимость порядка и приличий — в отличие от соседа Украины, Приднестровской республики.

Когда Павел Чобану приглашает меня в свою «Ауди», я замечаю, что он одевается в том же стиле, что и Карабас, щеголяя в черном пиджаке поверх черной футболки. Стоит поздняя осень, и уже в сумерках мы выезжаем из Кишинева, молдавской столицы, в Тирасполь, столицу Приднестровья. Я инстинктивно хватаюсь за бумажник. Когда я в последний раз три дня ездил по Приднестровью, мой бумажник облегчили на 50 долларов пограничники: если бы я не раскошелился, они бы с радостью (и незаконно) взяли меня под стражу. «Это там в порядке вещей», — бодро уведомили меня дипломаты в Кишиневе.