Чтение онлайн

В то время в Москве было около двадцати крупных группировок и десятки мелких банд, в том числе славянские и кавказские. Хотя между славянскими и так называемыми этническими группировками и бывали трения, стороны обычно побаивались влияния и огневой мощи друг друга. За первые пять лет «солнцевская братва» выбилась в крупнейшие славянские группировки. Эта «:братва», равно как и ее конкуренты, измайловская и люберецкая группировки, раньше других перешла от Первого Этапа Организованной Преступности — «крышевания» — ко Второму Этапу, которым был монопольный контроль над товарами и услугами. Таким образом и осуществлялся переход от частной «правоохранительной структуры» к полноценному организованному криминальному синдикату.

Недалеко от невыразительного центра московского района Солнцево проходит дорога, ведущая к деревне Федосино, которая хоть и стоит недалеко от гудящего столичного мегаполиса, но по духу своему ближе к крестьянскому миру Толстого. Центр этого мирка — скромная, но ухоженная и ярко раскрашенная церковь, колокола которой дают необычайно чистый звон. В центре этой звонницы из девяти колоколов (целое богатство для столь небольшого прихода) подвешен звучный басовый колокол, на котором выгравировано: «От настоятелей церкви, благотворительного фонда «Участие», фирмы СВ-Холдинг и от солнцевской братвы».

Три последние организации — это детища Сергея Михайлова, который родился в феврале 1958 года в скромной рабочей семье на окраине Москвы. В молодости Михайлов выучился на метрдотеля и работал в гостинице «Советская» в центре Москвы, недалеко от футбольного стадиона «Динамо». Это место давало определенное влияние, поскольку в отеле размещали иностранцев, и он был одним из немногих мест в городе, где после девяти часов вечера можно было приобрести алкоголь. «Не забывайте, в этой стране шикарным считалось коллекционировать пустые банки из-под западного пива. А иметь доступ к настоящему спиртному, когда магазины уже закрыты, — это давало не только престиж, но и возможность делать деньги».

Сергей Михайлов, босс Солнцева.

В 1986 году [5] Михайлов провел несколько месяцев под стражей за то, что пытался обманным путем получить страховку за мотоцикл. Получив условный срок, он вернулся в Солнцево и посвятил себя другой своей страсти — борьбе. Он познакомился с другим бывшим уголовником, Виктором Авериным, и вместе они принялись покорять улицы Солнцева. На карте московских районов можно увидеть, что большинство самых влиятельных преступных группировок возникло в появившихся после войны рабочих районах, расположенных непосредственно за пределами Московской кольцевой автодороги, или МКАД, — московского эквивалента Белтуэй или шоссе М25 [6] . Пестрое население центральных районов города никогда не считало эти унылые районы Москвой. Однако в конце 80-х годов банды отсюда стали проникать в город, продавая свои услуги — насилие — предпринимателям или расправляясь с компаниями, которые отказывались платить. Рабочий класс, от имени которого правили коммунисты, никогда не был особенно заметен в центре Москвы. Но едва КПСС почила в бозе, как эта ее формальная опора, движимая любопытством, решила выяснить, что же она упустила. И конечно, в Солнцево и тому подобных местах имелся главный ресурс для развития «крыш» — немалое количестве грубых, безработных, агрессивных молодых мужчин, которых так легко узнать по их униформе: мешковато сидящим спортивным костюмам (иногда с бейсбольной битой в придачу), короткой стрижке и замысловатым татуировкам. Однако в Солнцево имелись не только уличные громилы. В трех километрах западнее располагается аэропорт Внуково, один из крупнейших в Москве. Проехав чуть дальше по МКАД, можно попасть в другой аэропорт — Домодедово. И неподалеку от Солнцева располагался еще один лакомый кусок — Южный Порт, громадный речной портовый комплекс, через который в Москву попадают товары из всех областей России. Шоссе, которые проходят через Солнцево, связывают российскую столицу с украинской, а также с портами Черного моря. Здесь концентрация коммерческой деятельности была выше, чем в любой другой части города, и солнцевская «братва» очень быстро установила монопольную власть над важным «союзным» аэропортом Внуково, другим аэропортом, Шереметьево-2, а также над Южным портом. Все это обеспечило ей особое преимущество, когда «солнцевские» взялись за экспорт автомобилей — первое свое начинание, не связанное с «крышеванием». Когда олигархи принялись наполнять свои карманы и свои компании громадными деньгами, резко возрос спрос не просто на западные, а на роскошные машины. В мгновение ока «Мерседес-600» стал символом статуса новых русских, а ввоз в столицу машин по большей части контролировали «солнцевские». К середине 90-х в Москве было зарегистрировано больше «шестисотых», чем в любом другом месте мира.

В декабре 1989 года Михайлов, Аверин и еще двое лидеров группировки были арестованы и заключены под стражу по подозрению в вымогательстве. Свидетели, как это бывало на большинстве подобных процессов, внезапно отказывались от своих заявлений либо исчезали задолго до того, как дело попадало в суд. Однако верхушка солнцевской группировки попала в следственный изолятор в очень важное время: вот-вот должен был открыться рынок. Когда они освободились, то обнаружили, что на их территорию вторглись другие группировки. Особую угрозу для «солнцевских^) представляла чеченская мафия. «Чечены», связанные с сетью этнических вооруженных формирований, имели оружие, новобранцев, деньги и еще угрожающую боевую репутацию. Славяно-кавказскую бандитскую «войну», которая бушевала в Москве примерно два года, начиная с 1992-го, часто изображают как следствие взаимной неприязни на национальной почве. Согласно этой распространенной точке зрения, кровопролитные перестрелки между «чеченами» и, например, «солнцевскими» будто бы отражали стремление славянских ОПГ продемонстрировать свой патриотизм в пору столкновений Российской армии с мятежниками в самой Чечне (хотя бывали и «войны» с участием других московских славянских банд, и других кавказских группировок — армянских, азербайджанских, грузинских).

Возможно, в конфликтах славянских и кавказских ОПГ и были элементы подлинной националистической неприязни, однако если оставить в покое трескучую риторику, то в их основе можно увидеть предсказуемую причину — экономические интересы. В 1988–1990 годах чеченцам удалось частично выдавить «солнцевских» из важнейшего Южного порта и из нескольких основных компаний — экспортеров автомобилей. Наиболее известная стычка между этими двумя группировками произошла летом 1993 года, когда представители «солнцевских» вышли на олигарха Бориса Березовского и предложили «защитить» его автосалон, расположенный недалеко от центра Москвы. Вышло так, что милиция следила за одним из солнцевских бандитов, прославленным головорезом по кличке Циклоп, и записала на пленку ответ Березовского, который ответил славянским гангстерам, что у него «уже есть «крыша» — пойдите поговорите с чеченцами».

Циклоп вскоре погиб в завязавшейся у кинотеатра «Казахстан» перестрелке, однако «солнцевские» постепенно вернули себе позиции сильнейшей московской банды. «Солнцевская группировка действовала иначе, чем другие, и в этом был ее ключ к успеху, — говорит Левинсон из ФБР. — Каждая бригада, с собственным лидером во главе, действовала автономно и сама зарабатывала деньги. Каждая бригада сама «крышевала» бизнес и осуществляла собственные махинации. Они не переводили деньги руководству — это была свободная конфедерация, которая давала определенную свободу действий. Главные боссы, среди них и Михайлов, назывались «большая четверка». У них также были собственные компании, однако прибыли они делили на четверых. Впрочем, в силу своих «членских обязательств» бандиты поменьше иногда оказывали услуги бесплатно. Если между бригадами появлялись трения, требовавшие вмешательства кого — то из «большой четверки», тогда Михась и те, с кем возник спор, урегулировали конфликт, соответствующим образом перераспределяя прибыли в качестве оплаты этого посредничества».

Империя «солнцевских» росла. После автосалонов и баров она стала подминать под себя отели и супермаркеты. Группировка, кроме того, контролировала три крупных рынка в центре Москвы и как минимум три железнодорожных вокзала. Михайлов же, по всей видимости, понимал, что ему следует дистанцироваться от откровенного криминала, чинимого «солнцевскими». Он отказался короноваться в воры, настаивая, что его следует считать просто бизнесменом.

Уже в 1992 году группировка решила, что ей пора взять под свое крыло Росинтербанк и еще один-два банка. «В то время большинство российских банков были вовсе не банками в известном или подлинном значении этого слова, — поясняет Марк Медиш, который при администрации Клинтона работал в Казначействе США и является экспертом по российской экономике. — Они не принимали депозиты и не давали кредитов, а только получали «легкие» прибыли — осуществляли государственные трансакции, заимствовали государственные средства под низкий процент, а затем покупали высокодоходные краткосрочные государственные долговые обязательства, извлекая из них сверхдоходы». Проникновение в банковскую сферу еще больше приблизило «солнцевских» и другие сильнейшие преступные сообщества к олигархам. Все вместе, празднуя обретение ими нового статуса в кругу сверхбогачей, они стали задавать новые, явно показные стандарты дурного вкуса.

Одним из многочисленных способов, посредством которых эти люди любили проматывать свои богатства, было проведение экстравагантных вечеринок. Например, некий топ-менеджер нефтяной компании летом 2004 года закатил в одном шато под Парижем «Вечеринку ностальгии по СССР». Это было демонстративно ироническое восхваление той системы, падение которой и наделило этого нефтяного туза его сказочным богатством. Французские крестьяне, выряженные в советских колхозников 30-х годов, разъезжали на своих тракторах перед фонтаном, бившим возле особняка. Из громкоговорителей гремели героические советские песни, призывавшие рабочий класс повышать производственные показатели. Гости, одетые в самые изысканные наряды от известных дизайнеров, набросили поверх них причудливые серые пальто и форму советских пионеров — такова была «тема вечеринки». А на входе в зал их приветствовали серп и молот, размещенные точно между двумя огромными красными знаменами, покрывавшими большую часть фасада шато.

В самом шато между фонтанами из шампанского и дорожками кокаина (уже тщательно измельченного и готового к употреблению) сновали женщины в мини, с разрезом, приоткрывавшим их ягодицы; время от времени они извивались в танце под строевые ритмы «Марша защитников Ленинграда» или какого — то другого марша. Портреты и бюсты Ленина, Сталина и Брежнева с явным неодобрением взирали сверху на эту буржуазную вакханалию, которая была насмешкой над их памятью.

Только аренда шато и вечеринка обошлись в несколько сотен тысяч долларов — для большинства из нас это большие деньги, тогда как для русских — всех, кроме крохотной клики, — это вообще невообразимое состояние. Добавим сюда, кроме того, аренду двух больших пассажирских авиалайнеров, зафрахтованных, чтобы доставить гостей из Москвы в день вечеринки и отвезти их обратно двумя днями позже. На этой вечеринке была установлена своя иерархия: большинство гостей могли позволить себе разнообразные развлечения в нескольких комнатах, но лишь горстка привилегированных могла попасть в особые покои. Дальше входа в это «святилище» стрекот фотоаппаратов и жужжание видеокамер не доносились, чтобы внутри олигархи могли поразмыслить о своих миллиардах и о том, как их приумножить.

«Вечеринка ностальгии по СССР» — лишь приправа к той кочующей праздничной оргии, которая всегда готова ублажать олигархов и их окружения — семьи, друзей, адвокатов, пиарщиков, помощников, политиков и эстрадных артистов. И сегодня они переносятся из Марселя в Майами, из Афин в Ашкелон, из Токио на Таити в поисках еще более сумасбродных развлечений.

Разграбление олигархами богатств России занимает особое место в буме глобальной теневой экономики 90-х годов. Они не просто сумели перевернуть всю страну вверх дном — их деятельность оказала громадное влияние на экономическое и социальное положение различных стран Западной Европы, Соединенных Штатов, Средиземноморского региона (главным образом Кипра и Израиля), Ближнего Востока и Африки, а также Дальнего Востока. Они даже не смогли бы заявить, что помогали регулировать переход к капитализму (что, несомненно, делали криминальные «крыши»), а их совокупное влияние оказалось еще более губительным, чем влияние большей части российской организованной преступности.