Чтение онлайн

Как-то девятого, хорошо выпив, рассказал, что когда их танковый корпус сформировали и отправили под Сталинград - по дороге они попали под бомбежку. Корпуса, - как ни бывало. Такое в книжках не пишут и по ТВ не показывают.

– Сейчас многое показывают, - осторожно заметил Курнаков.

– Да? Может быть, я телевизор не смотрю. Да, так вот этот историк задумал в школе музей создать, узнал, что здесь в октябре сорок первого формировалась то ли какая-то дивизия народного ополчения, то ли что еще - думали мемориальную доску повесить, собирались-собирались, писали бумаги, ходили, ходатайствовали, а тут раз - союз и приказал долго жить. Стало не до мемориальных досок. А военрук уже многое накопал про школу, помню, на партсобрании, году в восемьдесят седьмом, рассказывал нам про выпускников сорок первого.

– А кто ему помогал?

– Ребята, та самая старшая пионервожатая, Людочка, глупая такая девочка, смешливая, она потом закончила Пед и уехала куда-то с мужем, военным. Фамилий я не помню. А вот наша библиотекарь - Светлана Васильевна - выделила ему при библиотеке маленькое помещение, где он хранил свою папку.

– Светлана Васильевна? Наша заведующая библиотекой?

– Точно. К ней вам и надо обратиться. Хотя дело это - скажу честно - пустое. Ну, кого сегодня интересует все это далекое геройство? Да и после переезда мало что могло остаться. Но все-таки.

– А сам-то этот полковник жив?

– Нет, он умер в одночасье, в августе девяносто первого. Вот ведь совпадение.

– Да, совпадение. А родственники у него остались?

– Наверное, этого я не знаю. Кажется, у него была семья, вторая жена, что ли. Не помню.

Где-то в девяносто шестом, в марте, Хазин зашел в Учительскую, было обычное утро.

– Евгений Борисович, вы же учили этого парня, Вадим, кажется?
– спросила его тогда учительница биологии.

– А что?

– Он погиб.

– Когда?

– В январе.

Так Хазин узнал, что его выпускник, Вадим Акимов, вихрастый длиннорукий парень, готовый драться по любому поводу, погиб на площади Минутка, в конце января 95 года.

Это он заходил тогда к Хазину на уроке.

Артур вернулся и стал работать в охранной фирме. А Десантный крест подарил своему классному руководителю на память

Дверь, обитая дерматином

Курнаков сразу отправился на второй этаж, где в маленьком помещении, в конце коридора второго этажа, в прежней комнате для инвентаря, ютилась сейчас библиотека. Все книги перевезти сюда, конечно, не удалось, переправили только учебники.

Проходя мимо кабинета Егора Васильевича, Валера услышал там что-то похожее на какой-то стук и пронзительную музыку, заглянул: мальчишки и девчонки увлеченно играли на расписных ложках, сам учитель - в белой с красными петухами рубашке навыпуск, подпоясанный цветным пояском, с волосами, перетянутыми кожаным ремешком, дул во что-то похожее на жалейку, издавая этот самый пронзительный звук.

Увидев учителя истории, он закивал, заулыбался, отложил жалейку в сторону и пригласил войти.

– Вот, ведь, забывают, забывают настоящую славянскую музыку, - сказал он, затем обратился к кучке ребят в белых рубашках, сидевших с ложками в руках на полу кружком, - изучайте горицкую борьбу. Станислава, возьми со второй полки учебник.

Светлая девочка в длинной белой рубашке навыпуск, с льняными волосами, перетянутыми таким же, как у Егора Васильевича, ремешком, поднялась с пола, пошла и взяла с нужной полки большой том.

– Вы давно этим увлекаетесь?
– спросил вежливо Валера.

– С самого института, у нас там свой круг образовался, читали Голубиную книгу, ездили на Север, начали серьезно изучать духовую музыку. Сами делали дудки. Вот эту я сделал еще на третьем курсе. Звук очень интересный. Я этим тогда по-настоящему увлекся. Потом струнные. На самом деле есть десятки видов гуслей. Это удивительная музыка. Я вам дам наш диск послушать. И гусли мы делаем сами. Ездим в заповедные места. Дерево нужно особое, звонкое, светлое, внутри чистое. Дерево как человек, может быть внутри чистым и нечистым. У нас у многих уже семьи, вот теперь семьями и ездим.

Если вам понадобятся настоящие гусли - скажите, я могу помочь.

Историк поблагодарил, сослался на занятость и вышел из кабинета этнографии.

Кабинет Елены Владимировны был открыт. Курнаков на ходу заглянул в него, но никого не увидел.

В библиотеке Светлана Васильевна, женщина за шестьдесят, низенькая, полная, пересчитывала высокую стопку учебников, громко вслух называя цифры.

На вопрос Курнакова она сразу стала говорить, словно только этого и ждала.

– Помню, помню, Николай Васильевич, царство ему небесное, действительно оставил мне свой небольшой архив. Только это было в другом помещении. Библиотека была на четвертом этаже, там, где сейчас эта школа, как ее - Интеллектуал. Я давно в том помещении не была, почитай лет пятнадцать, если не больше. А помещение хорошее было. Оно в том крыле, которое справа от входа, дверь была обита черным дерматином. Что там сейчас?
– ума не приложу. Вряд ли что-то осталось. Переезжали в страшной спешке, а я, как назло, заболела гриппом, а когда выздоровела, пришла, а тут уже вовсю распоряжаются строители, четвертый этаж просто закрыли, крышу надо было перекладывать. Крышу так и не переложили, а потом то да се. Николай Васильевич в то лето умер. Директор у нас сменился, пришла Настасья Петровна, которая перед Екатериной Павловной была. Музей действительно хотели сделать. Но что тогда в стране творилось - ужас. Мужа у меня уволили с фабрики, фабрику закрыли, у них сначала мебельный магазин был, потом частный детский сад.

Да - она помолчала, посмотрела в окно, - не до музеев было. Даже как-то уж и забыла я про то помещение. Вы напомнили. Вот доработаю - и только с внуками сидеть. А вам надо к директору этого самого Интеллектуала.

Директора Интеллектуала на месте не оказалось. Ее секретарша - высокая крашеная девица - сказала, что Эмма Аркадьевна уехала на совещание.

Валерий Александрович поднялся на четвертый этаж, прошел коридор и свернул в правое крыло. В самом конце крыла, налево, рядом с застекленным входом на пожарную лестницу, увидел маленькую дверь, обитую черным дерматином.

Он подергал - конечно, заперто, постоял зачем-то около этой двери. Потом подошел к подоконнику и посмотрел вниз на двор. Оказалось очень высоко - двор отсюда был всего лишь маленькой квадратной каменной площадкой.

Вышел на улицу - накрапывал мелкий дождик, открыл зонт и стал смотреть на здание школы, словно хотел найти ответ на какую-то загадку.

Неподалеку стояли Таня и Лейла, увидев историка, зашептались, глядя в его сторону.

Он постоял, вдруг закрыл зонт и вернулся в школу. Охранник дядя Вася посмотрел на него равнодушно.