Чтение онлайн

Самолеты были уже над нами, и тотчас раздался оглушительный свист - полетели бомбы. В хвост немцы монтировали устройство, чтобы громче ревела. Раздались взрывы - казалось, что вокруг земля просто поднялась. Завод был замаскирован, но, как позже выяснилось, они заметили эшелон, шедший по железной дороге. А они летели на бреющем полете - нашей авиации еще не было. Стали они зажигательные бомбы на парашютиках таких малых бросать - сразу им стал и эшелон виден и станция. И вот они стали бомбить эшелон и станцию. Она тоже была замаскирована. На станцию все больше фугасы летели. Позже мы узнали, что бомба попала в угол клуба, тот, который выходит на улицу. Там проходили рельсы - отводная ветка. Рельсы вздыбились - мы потом ходили смотреть - их как будто кто гигантским ломом приподнял.

На самой улице бомба угодила в квасной киоск - разнесло вдребезги. У пруда стоял дом начальства - огромный кусок отвалился при попадании - воронка метров десять образовалась.

Зажигательные бомбы просто дождем сыпались. Деревянные дома возле станции сгорели, как спички. Тут никакие пожарные команды помочь не могли. У этих бомб внутри был так называемый горящий студень - упадет такая бомба на крышу, взрыватель сработает - и раз: глядишь: уже горючий студень расплескался, стропила зажег, балки перекрытий. Малые бомбы наши пожарные команды тушили быстро - хватали специальными щипцами, - и сразу в бочку с водой или песком. Зашипит, - и все, погасла. У каждого имелась пара брезентовых рукавиц, чтобы не обжечься. А если бомба крупная - вызывали пожарных со шлангами - струю направляли на бомбу. В общем, завод мы в ту ночь спасли.

Детей мы еще раньше отвели в бомбоубежище - уже знали, что город бомбить будут. Среди них и сын мой был, Колька.

Позже видим: поднялась наша авиация, стали нас защищать. А аэродром располагался как раз там, где сейчас детский дворец. Вот с этого аэродрома поднялись наши истребители, и начался бой. Вдруг видим: наш самолет так носом клюнул, наклонился, загорелся весь и помчался прямо к земле. Мы все закричали, начальник графитного цеха на газике помчался туда, где наш самолет упал - оказалось, на берегу пруда, там, где дорога между двумя его частями проходит. Там уже были спасатели, но поздно - летчик полностью обгорел. Погиб".

На фотографиях четырехэтажный темный корпус возвышался над деревянными строениями, покосившимися заборами, грунтовыми сливающимися и расходящимися дорогами. На некоторых фотографиях можно было видеть вдалеке поблескивающие пути железной дороги, длинный перрон с навесом, темные невыразительные пакгаузы товарной станции.

Сверкая большими стеклами во все четыре этажа, новая школа на снимках тех лет смотрелась настоящим символом.

Валера уже заметил, что на таких фотографиях никогда не было рядом ни одной живой души, никого из учеников или учителей. Казалось, что корпус возвели для какого-то неведомого величия.

Ученики стали появляться на фото где-то с конца пятидесятых годов: девочки в длинных форменных платьях, с белыми или черными фартуками, мальчики, сначала в серых фуражках с кокардами, в перетянутых ремнями кителях или гимнастерках, потом без фуражек, затем и без ремней, и, наконец, в серой форме.

Нашел он еще две фотографии, на которых была школа. Одна точно такая, которая заинтересовала его в музее завода. На другой, почему-то на месте входа, была гладкая стена. Значит, входили откуда-то еще? Откуда? Стал вспоминать, но никакого другого входа он не видел - это точно. Решил эти фотографии положить в конверт, а затем убрал в карман пиджака.

Несколько фотографий заинтересовали Курнакова особенно.

Это был редкий снимок, на нем школа была одушевлена. Три подружки были сфотографированы на ее фоне.

Одна, слева, стояла с портфелем, на котором очень сильно выделялись два металлических замка.

Девушка, лицо кругло, две косички, носик немного вздернут, смотрела, чуть наклонив голову, светлый гребешок в коротких темных волосах, платье в горошек, вероятно, синее, с накладными плечиками, с укороченными рукавами и отложным воротничком. На ногах сандалии и белые носочки.

Справа стояла другая девушка в платье в горошек, казавшаяся буквально отражением первой, но на шее у нее был галстук, лицо широкое, возможно, веснушчатое, гребешка в волосах не было. А носочки такие же, только немного завернуты.

Посередине стояла кокетливо улыбающаяся девушка, с челкой, упавшей на глаза, в черной кофте внакидку, одна рука у нее была в кармане платья, другая держала портфель за спиной, был виден только его уголок.

На обратной стороне было написано синими чернилами: Три подружки навсегда! Май 1940 г.

Другая фотография напоминала разлетевшиеся брызги салюта: сгруппированные по три снимка учителя в центре, восемь во втором сверху ряду, тоже симметричные, и по двенадцать в двух нижних рядах, а последний ряд замыкали три фотографии справа и слева, разорванные посередине четырехэтажным зданием школы.

Директор, больше напоминавший обритого наголо бухгалтера, с тяжелым лицом и маленькими глазками, в темном костюме, вероятно, синей или коричневой рубашке и таком же темном, как костюм, галстуке. Один из учителей, в верхнем ряду, третий справа, был очень похож на разведчика Кузнецова: и так же снят - особый наклон головы вправо назад, внимательный взгляд, устремленный мимо фотографа и светлые волосы, разделенные пробором. На нем был темный костюм с белой рубашкой и узким галстуком.

Другой преподаватель был в круглых очках, с темной оправой, еще один, с свисавшим на лоб чубом, тщательно уложенным, с большими губами, смотрел как-то задумчиво.

Одна из женщин была в темном, вероятно, ситцевом платье в цветочек, с отложным воротником, другая в пиджаке и белой блузке, смотрела куда-то влево, волосы, доходившие до ушей, аккуратно уложены.

Юноши были в костюмах, в белых рубашках, некоторые при галстуках, у девушек кружевные воротнички, простые, закругленные, с вышивками и без вышивок; темный фон, на котором их снимали, иногда полностью сливался с однообразными прическами, иногда все-таки выделялись блондины.

И все ученики казались старше своих лет.

Наверху, в стилизованном свитке, было написано - "4-ый выпуск средней школы 41 Железнодорожного района". В завитке справа стояло - "учебный год", а в завитке слева -"1940 -1941".

Все снимки были в овалах, напоминавших зеркало, и под каждым стояли инициалы. Теперь можно было сделать список выпускников 41года. Тая, Паша, Нюся, Тамара Вера.

Лица стали оживать, с фотографий смотрели семнадцати - шестнадцатилетние юноши и девушки, некоторые смущенно, некоторые, было видно, старательно выполняли требования фотографа. Наверное, еще с вечера, положив в тяжелые утюги горячие уголья, девушки аккуратно гладили эти платья, жакеты и блузки, вешали их на деревянные плечики в шкаф, а утром, еще затемно, поднимались, приглаживали мокрой щеткой волосы, вертелись перед узким зеркалом, волновались, советовались с матерями, собиравшимися по утрам на завод.

А потом, замерев, сидели на стуле, на фоне темной ткани, укрепленной на стене кабинета, слушали все замечания фотографа, старались их выполнять.

Среди фотографий попался и газетный снимок. На нем было помещение, которое Курнаков не сразу узнал. Но, вглядевшись внимательно, даже улыбнулся. Это была та самая библиотека, в которой он нашел нужные материалы. Только она была на снимке совсем другой. За перегородкой сидела, улыбаясь, женщина в круглых очках, тщательно причесанная, в темной кофточке с белым отложным воротником. В руках у нее был, вероятно, чей-то формуляр. Справа шли те самые стеллажи, которые он сегодня видел. На одном можно было с трудом прочитать надпись: "Русская классическая литература". Книги на полках стояли идеально. Внизу под снимком было напечатано Библиотека школы 41 Железнодорожного района. Библиотекарь - выпускница школы Авдеева (Громова) Т. И. Валера стал изучать снимок внимательно. Затем положил рядом фотографию выпускников 41 года. Он не сразу узнал в этой женщине повзрослевшую девушку с фотографии, которую назвал "Три подружки". Но фамилия и первая буква Т совпадали. Она даже волосы продолжала носить коротко подстриженные. Следовательно, и две других девушки могут быть на общем снимке. Это была та, которая стояла слева. Значит, ее фамилия Громова. А звали? Таня? Тамара? На всякий случай записал себе: Снимок "Три подружки" - слева Т. Громова, интересно, родственница Егора Громова?