Чтение онлайн

— Не во дворе, не во дворе, Василий Тимофеевич… Пойдем к тебе.

— Да-да. Прошу!

Они прошли в дом. Уже в передней их встретило громкое тиканье часов. А в комнате глазам Захарова представилось необычное зрелище. Все стены были увешаны часами всевозможных систем и марок, начиная от миниатюрных старинных луковок и кончая огромными стенными часами, с маятником величиной в добрую тарелку. Часы стояли на комоде, на столе, на подоконниках. Тут были и простые будильники, и замысловатые часы "с музыкой", и часы под стеклянным колпаком с заводом на год. Все они тикали на разные лады, спеша, торопясь, перебивая друг друга, словно выслуживаясь перед хозяином.

— Маша! Маша! — крикнул Ефремов. — Выходи, гость к нам приехал… Выходи, слышь? — Тон его стал угрожающим.

Из соседней комнаты, очевидно, спальни, торопливо вышла миловидная женщина маленького роста. Глаза ее были опухшими, красными, на скуле темнел огромный синяк, который она тщетно пыталась прикрыть рукой.

— Извините, — тихо сказала Маша. — Болею я… упала вот…

Она опустила глаза.

— Упала, упала, — проворчал Ефремов. — Смотрела бы лучше за часами, не стала бы падать. Ведь часики, — тут голос его стал неожиданно нежным, — они ласку любят, уход… Ну ладно, что было, то прошло. Вот тебе сотня, беги за вином. "Старку" принеси, поняла? И стол накрой.

— Может, не надо водки, а, Вася? — женщина вскинула на него свои заплаканные глаза. — Ведь выпил-то сколько!

— Поговори еще! — загремел Ефремов. — Смотри, снова упадешь! Ты знаешь, кто ко мне приехал? Фронтовой друг! Ефим… Ефим… Дорогой!

Ефремов снова полез целоваться.

Пока Маша бегала в магазин, Ефремов показал гостю свою коллекцию часов. Захаров слушал влюбленное воркование хозяина и обдумывал, как быстрее перейти к делу. А то принесут водку, напьется Ефремов еще больше, и тогда день пропал. А время дорого. Каждая лишняя минута, проведенная в этом городе, может привести к провалу.

Вернулась Маша с двумя бутылками "Старки". Быстро накрыла на стол.

— Садись, Ефим, — пригласил Ефремов. И сказал Маше строго: — А ты иди, погуляй часа три. Мы тут сами посидим, фронтовые дела повспоминаем. Не бабьего это ума дело. Только платок накинь, слышь!

Маша исчезла мгновенно, словно ее и не было.

— Боится меня, — зло усмехнулся Ефремов. — Ну и пусть боится! "Жена да убоится мужа своего" — в Священном Писании так и сказано.

— Писание писанием, а бить жену не следует, — сказал Захаров. — Осторожнее надо…

— Сам знаю, — вздохнул Ефремов и налил водку в стаканы. — Да ведь дело-то такое. Я, вишь, к ней когда сватался — отказала. Пошла за артиста — славы ей захотелось. А там слава, сам знаешь, какая: в месяц семьсот целковых — и баста! Не знаю, из-за чего у них там не ладилось — из-за этого или еще что было. Только ушла она от него. И тут я ее подобрал. Думал, забудется старое. А оно, вишь, не забывается. Как вспомню, что она с артистом жила, так душа вскипает. Ну и… Тут еще она часики забывает заводить. А ведь они без завода портятся, Адольф Карлович.

— Слушай, Василий Тимофеевич, — жестко сказал Захаров, — ты это имя забудь! Понимаешь?

Ефремов встал и прошелся по комнате, задевая за стены своими длинными неуклюжими руками.

— Понимаю, я все понимаю, Ефим Сидорович. Ты вот думаешь, пьян Ефремов, сукин сын. А ведь я не пьян, все соображаю. Да и не берет меня водка, хоть караул кричи. Иной раз и в самом деле напиться хочется, да так, чтобы все забыть, чтобы весело стало — и вот не выходит. Лью в себя, лью — только зря добро перевожу. Погляжу на пьяниц, что под забором валяются, и прямо завидки берут. Лежит ведь человек, ничего не чувствует, ничего не соображает, все ему нипочем… Да, дела. А ты пей, Ефим Сидорович, кушай… Вот холодца попробуй. Хорош он у Маши получается.

Но Захаров решительно отодвинул от себя стакан с водкой, тарелку.

— Нет! Сначала дело. Рассказывай, пока жены дома нет.

— Погоди, Ефим Сидорович! Уж больно ты быстрый, — хитро поглядывая на гостя, сказал Ефремов, и Захаров подумал, что он, пожалуй, действительно не так уж пьян, как казалось. — Помнишь, сам меня учил: кто бы ни пришел к тебе, хоть брат, хоть сват, хоть знакомый по прежним делам, прежде чем ему раскрыться, потребуй, чтобы все выполнил, что предусмотрено. А ты ведь еще не все выполнил, Ефим Сидорович. Иль испытываешь меня? Дескать, не позабыл ли Ефремов, чему учили?

— А, верно. Ты прав.

Захаров порылся в пиджачном кармане. Среди крошек табака и обрывков бумаги он отыскал небольшой обломок карандаша с неровными извилистыми краями.

— Вот.

Ефремов взял карандаш, осмотрел его. Затем пошел в спальню и принес оттуда другой обломок. Соединил их. Края обломков точно совпали.

— Теперь все, Ефим Сидорович.

Ефремов стал рассказывать. Последнюю радиограмму он получил полтора месяца назад. Сделал все, что там было сказано. Оказалось, что старая канализационная труба проходит в трех метрах от стены котельной. Он прорыл к ней ход, закрыл его фанерой и завалил углем. Ходил он и на бульвар Девятого января, смотрел тот домик, о котором говорилось в радиограмме. Дом заброшен, там никто не живет. Слазил в погреб. Он правда, полузасыпан, но труба видна. Местность кругом тоже подходящая. С одной стороны — обрывистый берег реки, с другой — заводская стена.

— Хорошо, — удовлетворенно произнес Захаров. — А от этого домика до твоей котельной какое расстояние?

— Если по прямой брать, то, считай, метров триста будет.

— Труба широкая?

— Согнувшись, можно пройти. В старые времена их широкими делали. Только как ты через кирпич думаешь пройти? Ведь его сколько времени долбить придется.

— Это уже моя забота… Комната-сейф по-прежнему там, где была?

— Там.

— Ничего за последнее время не перестраивали?

— Нет.

— Очень хорошо… В трубе ступеньки имеются?

— В канализационной? — не понял Ефремов.

— Да нет же! В дымоходной, конечно, что из котельной идет.

— А-а… Есть, как же. Скобы металлические.

Захаров почувствовал, как в нем нарастает чувство бодрости и уверенности в успехе. Оставалось выяснить еще немногое.

— Отпуск у тебя когда кончается, Василий Тимофеевич?

— Да вот завтра выхожу.

— И сразу же приступаешь к ремонту отопительной системы?

— Ну да, мы уже договорились с заместителем директора.

— Завтра скажи, что начинать следует с котлов. Что их в первую очередь проверить надо. Непременно добейся, чтобы тебе разрешили затопить хотя бы один котел.

Начни топку попозже и незаметно для других затяни ее. Так, чтобы остаться до ночи в котельной. Сможешь?

— Запросто. Тягу уменьшу — и все!

— А к концу дня пошли помощников домой. Скажешь: мол, зачем, ребята, всем здесь сидеть, сам досмотрю, пока прогорит… Вот и все, что от тебя требуется.

— А ты сам, Ефим Сидорович, как в котельню попадешь?