Чтение онлайн

Алексей выбежал во двор.

— Жаркин! — крикнул он.

Никто не отозвался. Из-под забора вынырнула потешная рожица Вовы.

— Вы дядю Федю ищете? Он ушел.

— Давно?

— Минут пять. Или двадцать…

Алексей вернулся в комнату. Лихорадочное возбуждение прошло, и он вновь обрел способность рассуждать трезво. Пожалуй, хорошо, что Жаркин ушел, а то он, Алексей, наделал бы сейчас глупостей. Ведь Жаркин не должен ничего знать.

Надо немедленно сообщить обо всем Ивану Ивановичу и передать ему магнитофонную пленку. Это же улика, да еще какая!

Алексей снял пленку с бобины, завернул ее в бумагу и бросился на улицу.

По дороге он заскочил в будку телефона-автомата и набрал номер Ивана Ивановича.

— Слушаю, — раздался знакомый голос.

— Иван Иванович? Это я, Воронцов, — возбужденно заговорил Алексей. — Мне нужно немедленно вас видеть. Немедленно! У меня магнитофонная пленка с важной записью.

— Я закажу вам пропуск, приходите…

Алексей ворвался в кабинет Ивана Ивановича, словно вихрь.

— Знаете, кто шпион? — крикнул он с порога, забыв даже поздороваться. — Жаркин! Наш фотокорреспондент.

Иван Иванович отнесся к этой новости совершенно спокойно:

— М-да… Вы что-то говорили про пленку.

— Вот она.

Алексей положил пленку на стол. Иван Иванович выслушал его сбивчивый рассказ и нажал кнопку звонка. В комнату вошел подтянутый стройный лейтенант.

— Вызовите-ка мне Конюхова из шифровального отдела. И принесите сюда магнитофон… Да, Конюхову скажите, пусть захватит с собой текст перехваченной радиограммы.

— Как? — удивился Алексей. — У вас уже она есть?

— Есть, — улыбнулся Иван Иванович.

Вернулся лейтенант, неся в руках магнитофон. Вслед за ним пришел и майор Конюхов. Полковник поставил пленку, принесенную Алексеем, и Конюхов прослушал её, водя карандашом по листу бумаги, на котором Алексей увидел знаки Морзе.

— Молодец Жаркин, — сказал Конюхов, закончив сверку. — Записано точно.

И только сейчас Алексею стало ясно, откуда появилась радиограмма в управлении госбезопасности…

Первое, что увидел Алексей, выйдя на улицу, была ехидно улыбающаяся физиономия Феди Жаркина.

— Наконец-то… — сказал он. — Я думал, тебя уже оттуда не выпустят.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Агентурная разведка донесла — ха-ха-ха!.. Только я вышел из управления, смотрю — мчит на всех парах знакомая личность. Окликнул тебя — какое там! Ты что, шпиона поймал?

Алексей почувствовал себя неловко. Он коротко рассказал о своей ошибке. Глаза Феди заблестели, он кусал губы, с трудом сдерживая смех, но все же не выдержал и расхохотался на всю улицу.

— Ой, не могу… Шерлок Холмс! — бросал он сквозь смех. — Вот это да!.. — И вдруг перестал смеяться. — Послушай, а дверь ты, по крайней мере, запер? Этот Вовка… Ведь у меня там все реактивы…

Алексей остановился.

— Забыл, честное слово, забыл!

Оба рассмеялись и пошли дальше, дружески беседуя. Чувство неловкости, которое испытывал Алексей перед Жаркиным, быстро развеялось.

Сергей Павлович Семенов вышел из кабинета директора со смешанным чувством удовлетворения и досады. Мокшин беспрекословно согласился выполнить все, что он ему предложил. Это, конечно, очень хорошо. Но почему он вел себя так странно? Почему он не отказывался, не возмущался, не спорил? Это было бы понятно. Кому хочется добровольно ставить под угрозу свое положение, свое благополучие, свою жизнь, наконец!.. А стал бы Мокшин сопротивляться, он бы тогда припугнул его, доказал бы, что нет другого выхода и в конце концов добился своего. Но Мокшин не сделал даже и попытки к сопротивлению. Опустив глаза, молча выслушал Сергея Павловича и сказал чуть слышно: "Хорошо, сделаю". И все!

Так Мокшин ни разу и не взглянул на Сергея Павловича во время разговора. Он словно прятал глаза.

Странно… А не задумал ли Мокшин что-нибудь предпринять? Например, пойти в контрразведку…

От этой мысли у Сергея Павловича мороз пошел по коже… Нет-нет, не может быть! Мокшин не способен на такой шаг. Он трус, а трусы, как известно, не могут бороться. Опасность гипнотизирует их, словно удар кролика, и они, безвольно опустив руки, покорно бредут навстречу гибели…

Эти сложенные на столе пухлые, дрожащие руки… Капельки пота, стекающие с виска к подбородку. Мясистые губы с потрескавшейся, похожей на рыбью чешую кожей… Розовый затылок, усеянный черными точками угрей и втянутый в плечи, словно в ожидании удара… Нет-нет! Мокшин никуда не пойдет. Он вне себя от страха — это же сразу видно…

Как же на него рассчитывать? Он может подвести — и еще как!.. Трус в помощники не годится. Тем более в таком деле.

В кабинете директора послышались шаги. Вошел Мокшин. При его появлении Семенов, как обычно, встал.

— Я в сберкассу. Скоро вернусь.

Иван Васильевич торопливо прошел к выходу. В двери он столкнулся с почтальоном. Тот посторонился, уступая дорогу директору, и удивленно посмотрел ему вслед.

— Здравствуйте, Сергей Павлович, — поздоровался он. — Что это на вашем министре лица нет? Иль головомойку получил?

— Кто его знает, — пожал плечами Семенов.

Он принял почту. Среди писем было одно, адресованное ему. Он вскрыл конверт. В нем лежал билет в кинотеатр. "12 часов, — прочитал на штампе Сергей Павлович, — ложа 4, место 1"…

Ровно в двенадцать Сергей Павлович сидел в полупустом зале кинотеатра — дневные сеансы посещались куда хуже вечерних. Потух свет. Почти сразу же позади себя Сергей Павлович услышал скрип стула. Над ухом раздался едва уловимый шепот:

— Не оборачивайтесь! Говорили с Мокшиным?

Сергей Павлович обеспокоенно посмотрел по сторонам.

— Говорите, не бойтесь, на соседних местах никого нет. Я купил билеты.

— Не годится Мокшин, — тихо произнес Семенов. — Не помощник он, а обуза. Еще крик поднимет, в обморок упадет… А самому мне тоже не справиться.

— Хорошо. Будет другой. Воронцов.

— Этот контрразведчик?

Семенов, нервничая, заерзал на стуле.

— Телок он, а не контрразведчик! — услышал он в ответ. — Воронцов случайно впутался в эту историю… Сделайте вот что…

Человек, сидевший позади, подробно проинструктировал Сергея Павловича.

— Два убийства! — покачал головой тот. — Господи! Это верный расстрел.

— Не беспокойтесь. Ваша пуля еще не отлита. На днях мы с вами будем за пределами досягаемости Советов.

— Дай бог, дай бог…

Некоторое время оба молчали. На экране в это время разыгрывалась немногословная сцена любви, и в зале стояла тишина. Затем понеслись оглушительные звуки музыки, и снова Сергей Павлович услышал шепот: