Чтение онлайн

Мама повздыхала для приличия и крепко обняла Аду. Папа, не выпуская из рук корвалол, присоединился с другой стороны, и в этом теплом коконе боль в сердце Ады немного утихла.

Ада вернулась из воспоминаний, когда прибывающий поезд метро гудком возвестил о себе. Дождавшись нужного вагона, она зашла в него и встала у окна. Когда поезд начал набирать скорость, засмотрелась на остающуюся позади платформу и вид за стеклом, дома и машины внизу. Свет сменился тьмой тоннеля метро, а телефон внезапно ожил в кармане, перебивая «Мураками» в беспроводных наушниках сигналом сообщения. Подумав, что это Динар, и ощутив досаду на свою забывчивость, Ада достала телефон.

Но это Саша приглашала на ежегодную встречу, посвященную равноденствию. Заранее, как и перед каждым праздником, чтобы забронировать время у всех в расписании. Встреча намечалась в загородном доме Саши и Рустема. Даже Лиля, занявшая пост заведующей отделением гематологии в детской республиканской больнице, обещала приехать в этот раз.

Ада виделась с Сашей и Рустемом чаще, чем по праздникам. Шумная семья (пять детей-оборотней — это тебе не шутка!), большой дом с просторной террасой, сад и зона барбекю были пределом их мечтаний. Как и самой Ады. Правда, у нее пока так не сложилось, но в этом году все обещало измениться.

Саша прислала еще одно сообщение — уточнила, что приглашение распространяется и на ее пару, они будут рады наконец познакомиться с Динаром.

Ада написала, что они обязательно приедут, и тут же рассмеялась — Саша послала ей в ответ стикер с довольной овчаркой.

Значит, к родителям надо выбираться числа шестнадцатого. Как раз Лев и Айгуль с сыном собирались к ним вроде бы в этих числах, так что получится увидеться сразу со всеми и познакомить их с Динаром.

Ада улыбнулась и разблокировала телефон, придумывая, что спросить у Динара, кроме банального «Как дела?». В Шанхае уже обед, если она не перепутала часовой пояс. «Приятного аппетита» на китайском? Зря, что ли, она так старательно учит его, чтобы в следующий раз поехать с Динаром вместе и самостоятельно говорить с официантами?

Тут песня в наушниках сменилась, и заиграли первые аккорды «Адели». Вздрогнув, Ада потянулась переключить, но застыла. Раз в год можно и послушать, почти без боли в груди. Техники гештальт-терапии [82] все-таки работали, не зря она отдавала по четыре тысячи за сессии у психолога.

На «Площади Тукая» толпа вынесла ее из вагона, и Ада, встроившись в нужный ряд, пошла к лестнице. Про сообщение все вылетело из головы.

У Юхи больше не было нужды встречать ее в метро, но привычка озираться по сторонам не покинула Аду. В такие моменты она иногда находила существ иной стороны, которые звенели по-разному. Кто-то по-доброму, а кто-то обещал угрозу и новые проблемы. О таких Ада обычно сразу писала Юхе.

Родная уже Двойка встретила ее шумом и привычной суетой студентов. Ада поднялась на кафедру и, поздоровавшись с коллегами, стала готовить себе кофе. Телефон полетел в сумочку. Пока кофемашина соображала, как сделать пенку, Ада снова ушла в воспоминания.

В тот день, когда согласовали приказ о ее переводе на религиоведение, стояла морозная погода. Ада подписала нужные бумаги и решила прогуляться до Булака. Спустившись с горы и купив себе по дороге кофе в небольшой кофейне, она написала СМС Саше и родителям, почти одинаковые по содержанию.

У протоки — назвать Булак рекой язык не поднимался — летали утки. Почему они не покидали город на зиму, тоже большой вопрос. Видимо, привыкли, что их кормят туристы. Ада достала из сумки пакетик с семечками и принялась кидать уткам. Телефон завибрировал, и, доставая его, она зацепила ленту с ключом. Забыв про сообщение, Ада повертела в руках ленту и почувствовала, как зашлось сердце.

Пока она готовилась к экзаменам, не оставалось времени на раздумья. Не было времени и на тоску, так что она совсем позабыла о том, как не могла уснуть в первые дни.

Сейчас все будто вернулось.

Ключ отражал скупые лучи солнца и, казалось, был теплым на ощупь. Ада стянула перчатку и зажала его в руке. Он быстро нагрелся и будто оттягивал ладонь.

Фенечка куда-то потерялась, она и не заметила, как в один день в октябре лишилась ее. Не настал ли час и этой вещи?

Размахнувшись, Ада запустила ключ прямиком в Булак. Испуганные утки разлетелись в разные стороны, а ключ с громким плюхом пропал среди полыньи.

Вздохнув, Ада развернулась и пошла к метро. Больше ее ничего не тяготило, хотя бы до ночи, когда, наверно, вернутся привычные тоскливые мысли. Но для того, чтобы их прогнать, у нее были припасены свои методы.

После того воскресенья Ада больше никогда не видела Диму. Но он звонил ровно три раза.

Первый — когда случилась авиакатастрофа при посадке в Казани. Ноябрь того же года, так что вспоминать было очень больно. А слышать родной голос — еще больнее.

— Ты в порядке? — без приветствия тогда спросил он.

— Конечно, — растерянно ответила Ада. — Я никуда не летала, и там не было моих знакомых.

Дима выдохнул так, словно до последнего не верил, что говорит именно с ней.

— А ты как? — преодолевая желание зареветь в голос, спросила Ада.

— Все нормально. Леся передает привет.

— Вы в Питере?

— Да. Мама тоже скоро приедет.

Повисло молчание, и Ада решилась первой закончить разговор. Хотя потом долго себя за это корила. Но та тоска, которая только сильнее разгорелась после этого короткого и едва ли похожего на разговор звонка, душила и мучила потом несколько месяцев, не давая спать ночами.

Второй раз Дима позвонил в две тысячи семнадцатом году, когда случился теракт в метро. Ада сама собиралась его набрать, как только узнала, что там много погибших и пострадавших. Но сеть лежала, ее сообщение так и не дошло, зато он сам позвонил поздно вечером. Знал же, что она волнуется.

Тогда они проговорили чуть дольше: обсудили всех и вся, хотя Ада знала, что он продолжает заходить на ее страницу. Поэтому и оставляла там многозначительные цитаты из песен и общие фото с ребятами. Он отвечал тем же — фото Питера, совместные с Лесей, новый универ, группа, в которой он стал играть на гитаре, новые рисунки, редкие фото с мамой, которая почти постоянно жила в закрытом санатории. И строки из их общих песен.

Третий раз Дима позвонил в разгар пандемии. Ада тогда пошутила, что у них появилась своя традиция — раз в три года говорить по пять минут. Главное, чтобы в следующий раз повод был не таким страшным.

Ада не стала рассказывать ему, что болеют Лев и вся его семья, что она сама уже которую неделю сидит дома, не решаясь выйти даже в ближайший магазин, что сессию, госэкзамены и диплом, похоже, будет сдавать и защищать дистанционно. Перевод на первый курс религиоведения съел у нее целый год, но Ада об этом не жалела. Наоборот, планировала поступать в магистратуру и оставаться на кафедре, где ей так нравилось.

А вот работа у Юхи не останавливалась даже в пандемию. Но об этом она тем более не хотела рассказывать Диме.