Чтение онлайн

Как у них закончилось свидание, то я решил оставить слежку за Вольфудом и немного понаблюдать за эльфийкой. Мне всё же хотелось удостоверится, что она тоже была демоном, так как, пока купец был рядом, хрусталь не мог дать мне ясный ответ. Тогда же я разузнал, где была её собственная комнатка в здании театра, и прикинул то, как её можно будет прикончить. Я даже подумывал начать именно с неё, чтобы немного сбить с толку демонов и заставить Киданса охотится на меня, но мне слишком уж хотелось покопаться в его вещах и может быть разузнать, что же было в том ларце, так что я всё же решил сделать именно его своей первой жертвой.

Я ненадолго вернулся к «Золотому Тельцу», чтобы получить от мальчишки сведения и без лишней спешки наметить парочку путей для проникновения. Обычно я бы последил за ними ещё пару деньков, а потом бы пробрался к нему глубокой ночью, но что-то мне подсказывало, что времени у меня было в обрез; в любой момент он переехать на хату к своим рогатым товарищам или же помчаться дальше в путь. Хотя, даже если бы он ещё целый месяц провёл в Тельце, пока рядом с ним была эта остроухая демонша, попытка тихого убийства весьма вероятно закончилась именно что моей смертью. А перспектива каждый день караулить у постоялого двора в надежде, что именно этой ночью им после долгой разлуки всё же надоест ласкаться, и они захотят поспать раздельно, мне не шибко нравилась. Действовать стоило решительно и без промедлений, но для этого мне не хватало кое-какого снаряжения, которое я не смог сохранить в гробу.

Тут мне снова помогли те бессовестные умельцы, с которыми я снюхался в Эрадуисе. Подсказали, куда же в городе податься безродному бродяге с ловкими руками, где ему помогут добрым словом и подыщут какую-нибудь скверную работёнку, под стать его дрянной душонке. Так я оказался на пороге бандитского притона в самом сердце Квартала Страстей. Ну надо же, ты там тоже побывал. Неужели по запаху меня и нашёл или за мной тянулся след из старых хлебных крошек? А, ты искал продавца яда. Это довольно умно. Знал бы, что это столь редкая и известная вещица, то может быть и не стал её использовать. Хотя… с ней всё проходит куда проще. Жалко, что остатков на дне склянки на убийство ещё одной твари вряд ли хватит. Можно, конечно, попытаться, но не думаю, что от этого будет много проку, так что приготовления себя не оправдают и только замедлят.

В том притоне мне за пару серебряников указали несколько мест, где я мог бы раздобыть все необходимые ингредиенты и алхимическую посуду для изготовления особых пилюль и бодрящего зелья, без него я бы уже копыта откинул от недосыпа. Они у меня вот тут. Попробуй их понюхать, только помаши рукой, да вот так. Что, теперь запах сточных вод не так уж и плох да? Хах, только вот не надо мне тут блевать. Вот так… дыши глубже, давай… Поверь мне, на вкус они ещё отвратительнее. Зачем они мне? Для большей гибкости. Съешь одну такую и сможешь сложиться дважды пополам, уткнуться носом в жопную дырку, ну или пролезть всюду, где пройдёт твоя голова. Очень полезная штука для лазутчика, но только если твоё брюхо привыкло к подобным лакомствам, иначе целый день проведёшь, скрючившись, возле выгребной ямы, беспрестанно блюя и испражняясь. Повезёт, если не помрёшь таким вот позорным образом.

После посещения малины, я прошёл несколько улиц и очутился в ваших трущобах. Я бывал во многих городах и уже давно заметил, сколь часто соседствуют друг с другом дорогие бордели и убогие холупы, в которых ютится всякое ворьё. Видимо одна гниль притягивается к другой гнили. Там я снял комнатку у того самого старика, про которого я тебе уже прежде рассказывал. Его дом насквозь пропитался запахом сгнивших рыбьих потрохов, крысиного помёта и скисшей капусты, что как нельзя лучше подходило для сокрытия моего будущего зельеваренья. Скинув с себя лишнюю ношу и дав немного отдохнуть ногам, с наступлением сумерек я отправился грабить аптеку. Дальнейшие подробности я опущу, так как они к делу не относятся. Скажу только, что к утру следующего дня у меня на руках было всё необходимое для свершения мести.

Едва солнце показалось над горизонтом, как я в своих чёрных одеждах с маской на лице уже лежал на крыше «Золотого Тельца» и внимательно следил за всяким, кто показывался на дворе. Первыми проснулись повара, конюхи, прачки и прочие слуги, затем показались сонные господа, требовавшие подать карету, и вот, наконец, я увидел, как мой купец в золотом облачении вышел из дверей и отправился по своим делам. Не теряя времени, я проглотил одну свою пилюлю и достал пару абордажных крюков с верёвками. Первый крюк я зацепил за трубу и сбросил трос вниз, второй же наоборот, сбросил в дымоход и подтянул на себя, пока верёвка не натянулась, после чего полез в трубу. Эх, как же это было больно. Вот так взять и провалиться вниз я не мог, так что мне пришлось с силой протаскивать себя через этот тесный, покрытый слоем сажи тоннель. Однако это того стоило. Я оказался внутри. Пришлось немного прибраться, чтобы высыпавшаяся на пол чёрная пыль сразу не бросилась в глаза, благо, что дело было не зимой и нагара было совсем немного. Оставалось только ждать и надеяться, что он вернётся один, ну а заодно мне представилась возможность немного покопаться его вещах, но ничего особо примечательного, кроме кошелька с золотыми монетами разных королевств я не нашёл, а всё прочее, что брал, клал обратно точно также, как оно прежде лежало. Иногда сущая мелочь, к примеру, переложенное перо на письменном столе или открытая книга, может зацепить глаз и выдать все твои тайные проделки.

Ждать его пришлось весь день, жрать хотелось неимоверно, благо, что среди его вещей нашлись сухие хлебцы и целёхонькая бутылка вина. Появился он где-то во время заката. Через щели в ставнях я увидел, как Киданс весь такой беззащитный и одинокий, без своих дружков или девицы, прошёл сквозь открытые ворота, удерживая подмышкой заветный ларчик. Что? Какая ещё железная трубка? Может быть, в кармане лежала или он её за пояс заткнул, но я её точно не видел и потом не брал. Должно быть, он успел её кому-нибудь отдать. Но назад к делу.

Госпожа Удача после долгих препирательств и уговоров всё же соизволила повернуться ко мне передком, не было нужды впопыхах спасаться бегством, и я сгорал от нетерпения, предвкушая, как проткну его тушку своим стилетом. Став невидимым, я притаился возле кресла, успокоил свой дух и тело, чтобы случайный хрип дыхания или предательские удары взволнованного сердца, не выдали меня этому чудовищу. Кто знает, насколько чутки их уши? Однако он что-то задерживался, и мой разум стал всё глубже погружаться в пучину беспокойства. Ведь вполне могло быть и так, что он остановился в прихожей, чтобы подождать эту свою эльфийку, и когда они поднимутся в комнаты, то мне придётся жаться по углам, избегая света, словно крыса, возле пары голодных котов, и ждать пока они наконец-то устанут друг от друга и решат вздремнуть, чтобы тихо слинять от них. Или же незамедлительно броситься в окно, слететь с третьего этажа и бежать сломя голову, конечно же если ноги останутся целы. Я почувствовал, как холодный пот выступил у меня на загривке, пальцы изо всех сил впились в рукоять. И вот вдалеке послышался страдальческий скрип ступеней, а вслед за ними раздались тяжёлые, уверенные, но одинокие шаги, ключ туго заскрипел в дверном замке. На пороге, держа свечу в левой руке появился Вольфуд. Он быстро зашёл внутрь, захлопнул дверь, так что воздушный поток едва не задул свечу, и запер замок.

Не успел он достать ключ из скважины, как я уже в полный рост стоял за его спиной. Один точный удар острия под затылок, он мгновенно обмяк, пальцы разжались, и свеча упала на пол, погрузив комнату во мрак. Я дёрнул его за одежды, он повалился назад и всем весом навалился на тыльник эфеса. Стилет вошёл в его тупую башку по самую гарду, да так что треть окровавленного клинка вылезла у него изо рта, словно стальной язык.

Теперь каждое мгновение ценилось на вес золота. Достав из-за пояса охотничий нож, я уселся к нему на живот, точно какая похотливая девка, и разодрал его кафтан. Затем надрезал кожу у левого плеча, достал рыболовный крюк и зацепил им лоскут кожи. Признаюсь, что я несколько переоценил свои силы. Да, я прекрасно понимал, что если в прошлый раз нам всемером было непросто освежевать это чудовище, то для одного человека это должно было стать настоящим подвигом.

Чем больше кожи я отрезал, тем больше было сопротивление существа. Как и в прошлый раз, своевольная плоть стремилась прирасти на своё законное место, руки и ноги дёргались в неуклюжих попытках скинуть меня, но что самое страшное, я видел, как острие стилета медленно, но верно ползло назад в рот, а рукоять напротив вылезала из затылка, как если бы маленькое существо внутри головы старательно выталкивало застрявшую сталь. Недолго думая, я попытался вдавить стилет обратно, но у меня ничего не вышло. Сопротивление было сильно, одной рукой я всё продолжал натягивать крюк, а вторая, измазанная в крови, соскальзывала с его головы. Холодные клещи страха вновь уцепились за мой взбудораженный рассудок, и я парой молниеносных ударов выколол ему глаза. Подумалось, что я всё же не успею закончить своё дело и он очнётся, то хотя бы у меня будет маломальский шанс улизнуть, если он будет ослеплён. Ну и самую чуточку наделся, что дополнительные раны замедлят его исцеление, тем более что глаз — штука вроде как непростая, у обычных смертных вообще не отрастает, так может и для чудища это дело затруднительное?

По всей видимости, страх предал мне колоссальных сил и проворности, потому что я словно умалишённый принялся его иссекать, и лезвие ножа мелькало в воздухе точно мушиные крылья, разбрасывая вокруг мелкие капли крови. Это было самое настоящее чудо, если подобное изуверство можно им назвать. Последний взмах, алые волокна лопнули точно натянутые до предела струны, и я отбросил шмат кожи в сторону, выхватил уже наполовину торчавший из его затылка стилет, высоко занёс его над головой, вцепившись в него обеими дрожащими от напряжения руками, и, что было мочи, ударил его в грудь. Его тело вздрогнуло, с противным хрустом выгнулось подо мной, точно мост, из горла вырвался сиплых хрип, словно он пытался напоследок что-то произнести, быть может, прокричать какое-то проклятие, но силы покинули его, и он сдох.