Чтение онлайн

Не знаю, сколько я потратил на это времени, думается мне, что не слишком много, но устал я как собака, чувствовал себя выжатым и опустошённым. Страх и возбуждение прошли, и меня стало неумолимо клонить в сон, но я всё же отогнал прочь мысли о преждевременном отдыхе и полез к нему в карманы. Во внутренних я нашёл ещё один кошель с деньгами, но уже помельче, ту самую карту города, а в правом наружном нашёлся вот этот странный ключ. Никогда прежде мне подобные не попадались. А, он от странного гномьего сундука в подвале. Была такая мыслишка, я даже думал в другую ночь пробраться на постоялый двор и попробовать найти подходящий замок. Но, раз ты всё равно опустошил хранилище, то от него мне уже проку нет, разве что сохранить его как памятную побрякушку. Никогда не поздно начать новую традицию.

Завершив моё любимейшее и старейшее из занятий, я сперва подумал тут же и скрыться с места моего героического и легендарного свершения, но, оглядев комнату и бросив ещё один взгляд на обезображенное, стынущее тело, я решил, что мне следует внести ещё несколько штрихов в созданную мною картину, дополнить и прояснить моё послание. С этим намерением я стал крушить комнаты, вспарывая подушки, раскидывая бумаги и одежду, но при том избегая всякого серьёзного шума. За этой забавой меня застиг внезапный стук в дверь, хотя скорее это были удары сапога. В очередной раз за этот вечер у меня остановилось сердце, но это оказался всего лишь посыльный того гномьего банка. Я достал ещё одну пилюлю, проглотил её и на цыпочках пошёл к камину, где меня уже давно ожидала смотанная верёвка. Пришлось ещё немного подождать, прежде чем отрава подействовала и связки снова стали мягкими и тягучими, и тогда я принялся карабкаться вверх по трубе. Это было ещё сложнее, чем спускаться вниз, но я всё же выбрался на крышу и, сложив все мои инструменты и награбленное добро в мешок, незаметно спустился на землю и побежал к себе на хату, чтобы малость передохнуть перед новым делом. Что я сделал со срезанной кожей? Да так, остановился по дороге в одном переулочке, бросил её на дно старой бочки вместе с каким-то тряпьём, щепками и поджёг. На кой мне её хранить?

Добравшись до своей вонючей комнатушки, я переоделся, наспех пожрал, вздремнул сперва левым, потом правым глазом, и уже глубокой ночью отправился в Квартал Страстей к той самой воровской малине, которую недавно посещал. Публика там, конечно, весёлая, любящая покутить, но к моменту моего прибытия все гости разошлись, а хозяева в большинстве своём легли спать. Ну, я и пробрался внутрь, посетил как там его… да, Иклоса, подрезал у него ключик, пока он сладко дрых со своими девицами. Что тут сказать, у мужика вкус хороший, да и фантазией по всей видимости он тоже не обделён. Немножечко порыскав по углам, я без особого труда отыскал его тайник, которым, по всей видимости, он очень гордится, но я на своём веку видал и куда больших хитрецов.

Прежде всего, мне требовалось срочно раздобыть деньжат и побольше, так как, пока я следил за купцом с его дружками, у меня не было толковой возможности пополнить карманы, а дорожные расходы ударили по ним ой как нещадно. Возможно, мне стоило чуточку повременить с грабежом, пошататься вечерком по улицам, приглядеться к какому-нибудь особнячку, благо, что их у вас тут как грибов после летнего дождя, но я чувствовал, что именно у подобного бандита я смогу найти ещё что-нибудь действительно стоящее. Собственно, так и случилось. В его тайнике я нашёл пару занимательных карт, стопку бумаг, из которой я ничего не смог прочесть, так как местный язык я не знаю, но я всё же прихватил один листочек из любопытства. Я его прежде никому не показывал, но, если хочешь, то можешь на него взглянуть. Вот… держи… Ага… это весьма занятно… что?! С конём!? Не-не-не, ты должно быть шутишь... Аха-хах! Вот же ж больной ублюдок! А вот конюха действительно жалко. Увидеть подобную мерзость, а потом за это быть забитым плетью до смерти — это же под какой несчастливой звездой нужно было ему родиться!? Значит и вся остальная стопка в тайнике Иклоса полна подобными секретками толстосумов и синекровых пижонов. Что за чудесный городишко! С каждым днём он нравится мне всё больше и больше!

А? Да, делай с ней, что хочешь, мне от неё проку никакого, я — вор, а не вымогатель. Покажи ради смеха своим дружкам, ну или брось её прямо сейчас в огонь. Без разницы. Но вернёмся к нашим баранам.

Среди жёлтых стопок бумаг, мешочков с деньгами, пары гномьих гранат и прочего добра мой глаз наткнулся на полупрозрачный флакон с чем-то голубым внутри. Я тогда понятия не имел, что это был яд. Понимал лишь, что содержимое бутылочки должно быть очень ценным, раз его хранили в таком надёжном месте, так что решил дать волю своим загребущим ручонкам, и прихватил его с собой. Подобная мелочёвка карман не тяготит.

Забившись под завязку, я быстро свалил оттуда и рысью помчался на встречу с худой постелью. У меня оставалось несколько часов до рассвета, из которых я не желал терять ни единой минуты. Далее я опущу часть бытовых мелочей, которые к нашему делу никакого отношения не имеют, а вот назначение содержимого флакона я узнал при помощи нескольких крыс. Поймал их, не выходя из дома, и провёл пару опытов. Намазывал жижу на кончик ножа и пихал им в рот, царапал лапы и хвосты, и все они, сколь тонко я не мазал острие ядом, скоропостижно испускали дух. Вывод напрашивался сам собой, и я решил, что хорошая порция такой отравы сможет ненадолго утихомирить демонов, сделать их убийство более… сподручным.

Где-то после полудня, я вновь отправился к «Золотому Тельцу», проверить, как переменился их быт после моего нападения и наметить план нового посещения с ключом. По понятным причинам, с дворовыми я больше общаться не мог, так что пришлось пообщаться с соседями, но из-за незнания языка я не мог притвориться местным и, чтобы не вызвать лишних подозрений, врал всем, что я — слуга купца, снимавшего неподалёку комнаты. Говорил, что мой господин обеспокоен дошедшими до него слухами, а потому он отправил меня для того, чтобы разузнать как же на самом деле обстоят дела. Впрочем, ничего интересного и толкового они мне не рассказали, и я уже думал отправляться дальше, но тут в конце улицы показался развевающийся синий плащ. Это был ты. Я далеко не сразу припомнил твою рожу, которая лишь раз мелькнула перед моим взором у городских ворот. И тут у меня возникло подозрение, что и ты — демон в людской оболочке. Но заветный камушек тут же опроверг эту мысль. Нет ничего особенного в том, что страж посещает место убийства, таков ваш долг, но я всё же решил остаться и посмотреть, что же будет дальше. Ну, и сам понимаешь, чутьё меня не подвело. Ты вышел со двора вместе с таинственным ларчиком из чёрного дерева, и я пошёл за тобой.

Да, я видел, как ты оглядывался по сторонам, чувствовал твоё напряжение, но это только распыляло моё любопытство и умножало тягу к действию. Убить тебя? Нет-нет, тогда я думал лишь обобрать тебя, стащить ларец точно так же, как через день я отнял у тебя мой болт. Ну, конечно же это был я. Какие тут могут быть сомнения?!

Я был очень близок к своей заветной цели, ещё пара мгновений и ты бы растянулся на брусчатке, упустив ношу, но появился тот старик-извозчик, и мне пришлось нехотя отступить. Надо было готовиться к очередной ночи.

Спрятав арбалет и ножи под моей заношенной накидкой, я, ныкаясь по переулкам и дворам, добрался до театра и стал высматривать любовницу Вольфуда. Могло случиться и так, что она, будучи сражённой горем или же опасаясь за свою жизнь, отказалась бы выступать, но я нашёл эльфийку в её комнатке. Она тогда как раз переодевалась из своего траурного платья в белое, в котором собиралась выступать. Кажется, что демон наследует привычки бывшего владельца тела, потому что она, как и все лесовики, держала окна открытыми, чтобы избегать духоты. Она была как на ладони; я мог не тянуть кота за яйца и разделаться с ней до представления, но был велик риск, что её хватятся слишком рано, так что мне оставалось только выжидать и смотреть на её грациозное, обнажённое тело. Затем она ушла, а я продолжал лежать на крыше соседнего здания и стал невольным слушателем её пения. Да, стены театра заглушали звук, но её голос… он всё равно был прекрасен, чист, звонок, мелодичен и столь… печален. Должно быть, в нём была какая-то магия, потому как я почувствовал, как тает нутро, как щемит сердце. Мне вспомнилась картина их свидания, их поцелуи, и вернулись прежние сомнения. Я понял, какой чудесный цветок мне предстояло сорвать и втоптать в грязь, и это меня ужаснуло. Прежде мне не раз доводилось убивать женщин, но делал я это не по своей воле, по чужой указке, не имея выбора, а теперь он у меня был… Думаешь, что я слабоват на передок? Что же, вероятно, так оно и есть. Иначе я был бы самым большим чудовищем на белом свете. Может это я тут демон, а?

Солнце клонилось к горизонту, небо окрашивалось в красные цвета, а представление наконец-то подошло к концу. Я узнал об этом по ржанию коней и стуку их подков о каменные плиты. Достопочтимые господа на каретах покидали дворец музыки и притворства. Не вставая на ноги, я натянул плечи арбалета, при помощи небольшой кисточки обильно намазал наконечник болта ядом, положил его на направляющую и стал ожидать появления нашей примы, чуть высунув голову из-за гребня крыши. Сидеть в засаде пришлось совсем недолго. Она резво вбежала в комнатушку, закрыла дверь на крючок и принялась поспешно оттирать с лица пудру, уставившись в полированный металл. Какой же она была простой мишенью. Я опёр цевьё о крышу, и почти не целясь, выпустил снаряд.

Кажется, что в последний момент она услышала щелчок спускового механизма, потому что успела дёрнуть головой в сторону окна, но к тому моменту всё уже было решено. Болт вонзился ей в висок под небольшим углом, и она безвольным мешком рухнула на пол.

Отложив арбалет в сторону, чтобы он не мешался и не тянул меня к земле, я коротко разбежался и прыгнул навстречу окну. К моему глубочайшему стыду, должен признать, что я едва долетел до цели и сумел зацепиться за раму лишь самыми кончиками пальцев, так что чуть было не сорвался вниз. Видимо возраст всё же берёт своё. Повторно описывать известный процесс не стану, только упомяну, что яд хорошо показал себя, и дело прошло куда более гладко. Точнее под самый конец свежевания она всё так же брыкалась и извивалась, но вот болт не вылезал из её черепа так, как это прежде делал стилет. У меня было больше времени и меньше риска. Зачем я тогда выколол ей глаза? Только устрашения ради. Решил сделать это частью «традиции», моей новой меткой.