Чтение онлайн

— Орден мне платил долю с выполненных контрактов, и я далеко не всё из этого тратил на выпивку, еду, девок и снаряжение. Кое-что у меня осталось.

— Этого хватит на дорогу?

— Если затянуть пояс, то вполне себе.

— Хах, это значит, что деньги непременно закончатся на половине пути. Однако, если кто-нибудь решит вложить в твоё путешествие несколько сотен золотых дублонов, то тебе не придётся перебиваться с хлеба на воду и случайная оказия не разорит тебя, заставив повернуть назад.

—Осгат, я тебе правда благодарен, но я не могу взять у тебя денег.

— Но почему?

— Я не уберёг твоего сына, не смог уплатить ему мой долг.

— Давненько я не слышал этих слов. Разве ты уже не расплатился с Гелсаром, пройдя с ним через десятки битв? Он ведь сам говорил, что это скорее он тебе обязан, а не ты ему.

— Моя жизнь принадлежала ему, и только смерть могла освободить меня от этого обязательства. Таковы традиции в тех землях, где я вырос, где меня воспитали, и по-хорошему, если ты не смог сохранить жизнь того, кому ты был обязан, то ты должен найти смерть в той же битве или же принести себя в жертву Богам, если вражеский меч всё же не смог тебя сразить. Если ты этого не исполнишь, то покажешь себя бесчестным трусом, и от тебя отрекутся все родственники и друзья. Ты будешь изгнан из родной деревни в лес, чтобы впредь жить среди волков и медведей, а когда ты наконец-то сдохнешь, то тебя не пустят в чертоги Вигира, не позволят сесть за один стол с предками, а сошлют в самые тёмные глубины того, что священники Старейшей Звезды называют Преисподней, только по нашим легендам там не бушует пламя, а носятся ледяные ветра.

— Я всегда считал тебя человеком чести, неспособным на трусость, гнусность или предательство, так скажи мне, Хейндир, сын Иквиста из рода Уонлингов, почему же ты до сих пор жив, почему ты не исполнил того, что предписывают тебе твои славные обычаи?

— В битве я пал первым, но умереть мне не дали, так что в том нет моей вины, ну а после… я был готов исполнить предписанное. Моих единоверцев и тем более жрецов, которые бы смогли провести ритуал как подобает, в тех краях, да и в этих днём с огнём не сыщешь, но я бы управился и сам при помощи ножа, хотя… и обычное отсечение головы бы сгодилось. Я бы так и поступил, если бы прежде я не дал Гелсару одно обещание.

— А вот об этом мне что-то слышать не приходилось.

— Потому что мы не думали, что его действительно придётся исполнять, — Хейндир сделал долгую паузу, всматриваясь в зелёные полоски виноградных кустов на далёких холмах. — Десять лет назад, когда я и Гелсар вернулись из похода в этот дом, нас встретила Аллейса с младенцем на руках, которого она родила в отсутствие мужа. Я как сейчас помню, как он был рад наконец-то взять на руки своего первенца, которого он был вынужден покинуть, пока тот ещё сидел в материнском пузе. Вдоволь наигравшись с ним, Гелсар предложил мне тоже взять эту обёрнутую в пелёнки кроху. Аллейса забеспокоилась, что ребёнок устал и станет кричать, если увидит перед собой ещё одного неизвестного мужчину, но малёк не испугался, а даже наоборот, улыбнулся мне и засмеялся словно маленький колокольчик.

Гелсар решил, что это добрый знак от Богов и в тот же день взял с меня клятву, что если ему будет суждено пасть в бою, прежде чем его сын достигнет совершеннолетия, то я заменю ему отца и стану воспитывать как собственного сына, буду для него наставником. Я поклялся именем своего отца и всеми Богами, что исполню его волю. Но вот таким, каков я есть сейчас, я не смогу в полной мере исполнить это обещание.

— Раз уж на то пошло, то и я напомню тебе об ещё одном старом обещании. Когда спустя долгие месяцы отсутствия мой пропавший в битве против налётчиков-северян сын, которого я уже более не надеялся увидеть, потому как все считали его мёртвым, внезапно вернулся домой и привёл с собой лохматого варвара, попросив меня относится к нему, как если бы он приходился мне родным сыном, то я не прогнал тебя, а принял в мой дом, в мою семью. Уже тогда я разглядел в тебе славного воина и хорошего человека, что ты в последствии неоднократно подтвердил поступками. Ты делил с ним кров, ел за одним столом, стоял с ним в одном строю и праздновал с ним победы. Ты стал ему настоящим братом, даже больше, чем Даргос. У нас с тобой разная кровь, но мы — семья, а потому я не пожалею для тебя золота, если это даст тебе надежду на исцеление. То же чувствует Аллейса, и я уверен, что то же самое чувствует и Хромос. Потому не отворачивайся от нашей помощи.

— Спасибо, Осгат… спасибо вам всем…

Хромос, прослушавший весь памятный разговор, сидя на диване рядом со своим дедом, встал и зашёл в дом, где сразу за приоткрытой дверью, прижавшись спиной к стене сидел на полу его младшая копия. На щеках мальчишки были заметны следы от подсохших слёз, которые он всё же не смог пару раз сдержать.

Капитан оставил его, и пошёл дальше в дом, который опустел по той причине, что Хромос не мог помнить того, что делали в тот момент иные люди, если он их не видел. Он снова сел за трапезный стол и прикрыл глаза в ожидании уничтожения мира и возникновения следующей картины из его прошлого, которая наверняка тоже не станет тешить его жизнерадостными событиями. И хотя воспоминание уже завершилось, армагеддон как-то не спешил наступать, и капитан подумал, что нечто должно было вновь удерживать его в этом моменте, желая быть найденным и увиденным. Очередная ниточка чужой памяти, случайно вплётшаяся в плотно его гобелена.

Не желая навеки быть запертым в безлюдном особнячке, Хромос принялся ходить из комнаты в комнату, высматривая всё непривычное и незнакомое. И вот в наступившей тишине он услышал чьё-то приглушённое, мерное бормотание. Говорил всего одни человек, причём в своей речи он не делал пауз, а произносил слова слитным потоком, как если бы он читал с листа, а по высоте голоса можно было с уверенностью сказать, что это была молодая женщина. Обежав несколько раз коридоры, капитан наконец-то понял, что чтица находилась в комнате его сестры.

Когда Хромос прикоснулся к дверной ручке, бормотание прекратилось и раздался приглушённый стук, который явно пытались скрыть. Капитан осторожно открыл дверь и заглянул внутрь, но в комнате не оказалось людей, зато из-под крышки большого вещевого сундука, что стоял возле аккуратно заправленной кровати, исходили тонкие струйки чёрного дыма и поднимались к потолку, застилая его непроглядной пеленой. Хромос уверенными шагами подошёл к сундуку и, встав на колени, откинул крышку, после чего начал доставать и выбрасывать на пол пропитанные дымом платья, чулки и рубашки. И вот меж девичьих тряпок он увидел края кожаной обложки, а ещё спустя пару мгновений капитан уже держал в руках большой, увесистый и грубо сшитый гримуар — хранитель запретных тайн чёрной магии.

Хромос стал неспешно перелистывать плотные порядком пожелтевшего за древностью лет пергамента, на котором были изображены непонятные рисунки каких-то потусторонних созданий, то совершенно слепых, то имевших огромные глаза в половину угловатой башки; у одних были щупальца и перепончатые крылья, а иные напоминали своим строением чудовищных насекомых и пауков. Там же были поразительно аккуратно и детально начертаны магические круги, которые, по всей видимости, должны были служить для связи или призыва этих самых призрачных тварей. Разумеется, что кроме рисунков страницы содержали немало рукописного текста, вероятно разъяснявшего несведущему чтецу, какой характер имел каждый тёмный дух, чем он мог помочь чернокнижнику, а чем мог насолить при неправильном обращении и что он мог потребовать взамен на свою помощь, но Хромос не знал этого языка, а потому мог только разглядывать картинки, словно маленький ребёнок.

Перелистнув очередную страницу, капитан заметил, что часть рукописного текста оказалась смазанной из-за попавших на пергамент капель воды, растворившей чернила. Содержание этих листов заметно выделялось среди прочих записей. Она была на порядок длиннее всех остальных, многие слова в тексте были жирно подчёркнуты, как если бы автор хотел предупредить читающего заклинателя об опасности. Приложенный к тексту магический круг тоже отличался своей сложностью и замысловатостью, имея двойную структуру, а старательно изображённое, словно за малейшей небрежностью в линиях обязательно бы последовало суровое наказание, костлявое человекоподобное создание с вздутым, шарообразным животом, толстым языком, чей конец болтался на уровне паха, и спутанными волосами, отросшими до самого пола, сидело на горе черепов и заглядывало капитану прямиком в душу.

Внезапно книга задрожала, вырвалась из рук и, упав на пол, взорвалась точно мыльный пузырь, выпустив ещё больше чёрного дыма, который тут же растёкся во все стороны, а вслед за этим и сама комната стала преображаться, но перестройка оказалась совсем недолгой, и вот Хромос уже очутился в помещении небольшой конюшни, что стояла возле виллы. Вместо солнца на потемневшем небосклоне появился белёсый и тонкий серп месяца, воздух заметно похолодел, ведь осень уже подходила к концу и первые морозы стояли в нетерпении на пороге, хотя в этой части света зимние снегопады были невероятной редкостью, а в место них на протяжении всего сезона шли бесконечные дожди из мелких и холодных капелек.