Чтение онлайн

Это было сложно.

Проводы неприкаянных душ в любом виде были занятием не из приятных — энергозатратным, грязным, не предполагающим никаких гарантий.

Правда, с такими, как Остин, традиционно оказывалось немного проще — с большой долей вероятности, они уже знали свой путь.

Конечности призрака задергались ещё сильнее, а потом неестественно выпрямились, словно некто невидимый, но очень сильный дёрнул за привязанные к ним нити.

Сквозь застилавшую взгляд пелену Герда видела, как он встаёт, неловко и медленно, будто успел забыть, как именно его тело умело это делать.

Удивлённо и внимательно ощупав свой живот, Остин поднял на нее взгляд, наконец абсолютно осмысленный. Благодарный.

— Иди, — Герда улыбнулась ему бледно, но искренне. — Спасибо.

Призрак таял, сливался с потерявшим очертание и точку во времени пространством.

Герда смотрела.

Когда всё закончилось и она снова осознала себя сидящей на полу в чужой, окончательно опустевшей спальне, пальцы заметно дрожали.

Погасив свечи, она взяла и взвесила в ладони одну из них, пытаясь зацепиться за неё как за что-то материальное.

— Гера, — неслышно подошедшая Селина коснулась ее плеча кончиками пальцев. — Я соберу.

Герда подняла на неё взгляд и снова почувствовала себя виноватой.

— Спасибо, я сама.

— Роланд ждёт внизу.

Вот эта новость отрезвила лучше ледяного душа.

Герда сбежала по лестнице и толкнула уже открытую дверь.

Стоящий на подъездной дорожке Роланд повернулся к ней, и Герда остановилась, осознав, что ночь уже стала глубока. Она потеряла счёт времени там, наверху. Рисковала потеряться сама, если бы не Селина.

— Прости. Я знаю, что не стоило звать Линс с собой, но я здорово проебалась, и если бы что-то случилось… Нужен был кто-то, кто дал бы тебе знать в случае чего.

Роланд молча обхватил ее за плечи, привлекая к себе.

— Ты сделала всё, что требовалось?

Ожидавшая совсем не этого вопроса Герда рассмеялась тихо и нервно, а потом полезла в карман, пытаясь одновременно достать сигареты и не вывернуться из-под руки.

— Да. Он ушёл с миром. Что сказал Кевин?

— Преимущественно матерился, потом отдал этого полудурка медикам.

— Тебе удалось получить от него хоть что-то?

— Нет. Он только мычит бессвязно.

Сухой горький дым прочищал горло и успокаивал разум.

Селина вышла из дома, закинув сумку на плечо, окинула их взглядом, но ничего не сказала.

— Я могу попробовать посмотреть его, если хочешь, — Герда заговорила медленно, словно пробуя на вкус собственные слова. — Влезть ему в голову. Не факт, что это будет результативно, если у него там сплошная каша.

— И это может быть опасно, — Линс остановилась рядом, гладя только на Роланда. — Если парень попутно изжарит нашей пиявке мозг, будет обидно.

— Это ты придумала меня так называть?!

Она пожала плечами, давая понять, что не намерена отвечать на глупые вопросы.

— Никакого копания в чужих мозгах, — Роланд погладил ее по волосам и заглянул в лицо. — Есть хочешь?

— Нет, — Герда покачала головой и только после решилась посмотреть на него в ответ. — Хочу домой. Мне нужна ванна. И поспать.

«Смотри на то, что должно было случиться с тобой».

Герда не хотела смотреть.

Свернувшись в комок под одеялом, она старательно отгоняла встающие перед глазами картины — чужая обезображенная плоть, кровь, которой было по-настоящему много, искажённое болью лицо человека, не успевшего понять, зачем его убивают.

Болезненная, грязная, вонючая и бессмысленная смерть.

Общаясь с мёртвыми, она поневоле была знакома с ощущением пронизывающего, заставляющего мышцы костенеть холода, приходящего по мере остановки всех процессов жизнедеятельности в организме.

Оставаясь живой, она не желала искушать судьбу и испытывать его лишний раз без надобности.

«Смотри, что случится с тобой».

Она не хотела смотреть, но смотрела, позволяла себе испытать леденящий кровь и пальцы неконтролируемый испуг человека, столкнувшегося с чем-то большим, чем он сам, свирепым и настроенным очень серьёзно.

«Убирайся!»

Мужской или женский голос, было не понять, и Герда стискивала простынь в кулаке, давя в горле рвущийся наружу крик.

«Это не твой город, ты здесь не нужна!».

Это тянуло лишь на полуправду.

Герда зажмурилась, заставила себя дышать глубже.

Она не обманывалась, убеждая себя, что способна справиться с чем угодно, но и не собиралась заползать в угол и там дрожать.

Да, оно было страшным.

Да, было большим, но в свое время Герда сумела усвоить, что страх всегда намного больше его подлинной причины.

Всегда в твоей голове…

«Заткнись. Заткнись и убирайся».

Ткань в пальцах затрещала, но даже мысленно она не сорвалась на крик.

По-настоящему страшная нечисть никогда не уронила бы себя до того, чтоб запугивать человеческую девчонку — пыль под своими когтями.

Знающее себе цену и чего-то стоящее на самом деле существо никогда не пало бы так низко, чтобы овладеть местным безобидным дураком и растерзать медиума его руками, чтобы…

Запугать.

Единственным смыслом страшной смерти Остина было устрашение её.

Не лезь, не вторгайся, не суй нос не в своё дело.

Смотри, что будет с тобой, если продолжишь вмешиваться.

Ни Смотрящий, ни город не помогут и не защитят.

В здравом уме и твёрдой памяти Герда послала бы его, чем бы оно ни было, к чёрту.

Бросила бы с тщательно дозированной язвительностью, что таких «не ее» дел было больше, чем у этой твари зубов и когтей, при условии, конечно, что они вообще имеются.

Что, если потребуется, она найдёт способ защитить и Смотрящего, и город, и себя, но тогда их невинное совместное развлечение уже превратиться в проблему напавшего.