Чтение онлайн

– Айнер, составьте Боргу подробный отчет. И главе третьего отдела службы безопасности – у вас это хорошо получается…

Лейтенант напряженно кивнул головой…

– Сделаю.

– Где Унхай?

– Карцер ищет. Сейчас будет.

– Проблемы здесь с этим… Но ничего. Оставьте всех под замком, как сможете, – до выяснений. Им ничего уже не изменить. На пост DIS не докладывайте ничего, кроме доложенного мне сейчас. Остальным займетесь позже.

– Понял.

– Распоряжайтесь, Айнер… А Стикк… Ко мне его, как свободен будет.

– Так точно. Стикк! Берешь ответственность – берешь и бойца! “Спутник” с тобой пойдет! Остальные пойдут со мной! D40-709 замкнет!

Норвальд допустил к нам врача и поспешно повернул к сектору системных управлений… Грубо прошитые скобами раны перестали кровоточить. Доктор ушел, как только наскоро очистил и высушил наши ожоги – остались только чудовищные рубцы. Айнер затушил окурок в лужице жидкой крови…

– Ну что, давайте мне память… Герф, а ты что стоишь?..

– Я…

– Туго соображаешь! Сдай отчетную память!

Ничего. Это еще ничего… Я и правда соображаю сейчас туго… Как раз из-за этого Айнер не сильно пошатнул мою изначальную уверенность в том, что до высшей меры дело не дойдет. Знаю, что он на это способен, но не так – не с того, что его замыкает. Он по справедливости решит…

Нор под арестом. Он сгинул, ведомый Стикком, зажатый в спину холодным взглядом машины, – сгинул на переходе, где-то посреди покореженных лестниц, спускающих обломанные ступени глубоко под землю… Темная пустая дверь пожрала сначала Айнера, потом и каждого из нас… Соргу кровотечение вроде остановили, но грубо – и раны скоро открылись… Кровь хлещет ему на глаза из-под железных скоб, прошивших его бровь… Мне бы тоже не хотелось видеть эти темные коридоры… Никто из нас не знает, куда они нас приведут…

Запись№1 4 0 0 0 0 00 0 00:00

11. 04. 205 год Новой Техно-Эры 05:40

Айнер устроил нам настоящий конец света – в прямом смысле… Подходящий карцер в этой разгромленной части они с Унхаем так и не нашли, так что нас вчетвером заперли в просторной, пустой и темной, морозилке неизвестного назначения. Ничуть здесь не лучше – разве что вместе нам спокойней как-то. У нас забрали только оружие. Но мы так привыкли к способности жечь и резать все что под руку попадет, что без холодного железа и белых лучей под рукой стали быстро падать духом…

Темнота и холод способствуют резкому осознанию силы властей… Того хуже, что при применении конкретной офицерской силы власти, нас пробирает до костей закостенелость бездейственности… Айнер хорошо знает, как нас на место – в строй – задвинуть. Сорвал с нас заряженные энергоблоками портупеи и излучатели – и никакие мы больше не всесильные, не всемогущие. Нам вроде как теперь и правоту доказать нечем… И никакое тут сопротивление не поможет. И гордость, и решимость ничего особенного тебе тут не дадут. На это слишком рассчитывать не стоит… если тебе не на чужой стороне худо пришлось. Стойкость – единственное, что действительно нужно безоружному, замерзшему, поглощенному теменью, бойцу без врага… А надменность… Надменность дух и поднимет, и опустит. Терзает нас со всех сторон клыками непримиримости. Нам признать вину почти так же сложно, как не признать…

Просто, нам осознать ошибку трудней, чем понять, что где-то мы ее допустили, – от этого мы и ершимся… А вообще наш норов противовесом оснащен. Так он и работает – поднимет нас кто-то или что-то не по заслуге выше должного, наша гордость без посторонней помощи обратно в строй нас поставит. И иное условие ничего не изменит – опустить нас ниже заслуженного – наша гордость тоже никому и ничему не позволит. Всегда ставит нас туда, где нам стоять следует. Так должно быть… если бы не сбои. Но и на них управа есть – темень, холод и… безоружность. Это офицеры придумали, чтобы дурь из нас вышибать проще было. На то нам и выдан час-другой – чтобы резко рухнуть духом об пол и потихоньку его поднимать при помощи гордости, оставленной нам как последнее оружие, до указанного ровного места – до плацдарма, до полигона, где нас снова строить и испытывать будут. В общем, зарвались мы… и получили… Но случай вниз опускает, гордый нрав – подымает наверх.

Наш единственный уцелевший прожектор то ли окончательно дохнет, то ли начинает потихоньку стабилизировать поток… Ему пуще нашего досталось – он слабо и перебойно мерцает и меркнет меж продолжением работы и отправлением на свалку… Зависает, как мы, – между жизнью и смертью.

– Сорг, подключи его нормально или отключи вовсе. От этих перебоев хуже только…

Сорг не реагирует. Его неживое лицо не дрогнуло, взгляд замер слабым просветом посреди окружающей нас мглы… Он сосредоточенно и терпеливо продолжает настройку. Хорн только рукой махнул и одарил нас, не покидающей его, открытой улыбкой. Он по привычке еще нашаривает клинок за голенищем, но его там уже нет – Унхай забрал… Теперь Хорну руки занять будет нечем… Скоро и он сцепит окоченелые отмороженные пальцы покрепче, как мы с Владом…

– Терпи, Герф… Нас с Соргом этот мрак грызет сильней.

– Не скажи… Похоже, излучатель – хранилище моей души.

– Да мы все будто с душами расстались. Но это не так уж и плохо, Герф.

– Если учесть, что временно…

– Если учесть, что наши души остались при нас. Знаешь, я как-то Айнеру торжественно заявил – “Мы – это наше оружие, наше оружие – это мы”. Он мне с ходу отрезал – “Нет, оно без нас не оружие, мы – оружие и без него”.

Влад еще стоит на ногах, но уже не твердо… Мы все старались простоять как можно дольше, чтоб уменьшить площадь соприкосновения с промерзшими плитами, только одним упорством долго не продержались. Теперь и Лесовский бросил искать блуждающим впотьмах взглядом стыки сомкнутых дверей, подошел к нам ближе – подальше от холодных стен – и припал на колено перед дохлым фонарем. Он замкнул наш тесный круг в центре этой пустоты…

– А что, Хорн, так и есть. Но привыкнуть к этому надо – и осознать.

– Ну, Лесовский, начинай сейчас – потом ни времени, ни возможности не будет. Этот навык полезен. Помнить о том, что наш разум сильнее, чем наши руки, следующие за ним, и чем наше оружие, вышедшее из него, должен каждый.

– Нужна поправка – разум, накаченный информацией…

– С этим ты пожалуй прав. От тупого ума проку не больше, чем от тупого клинка.

Хорну с руками делать нечего – он, чтоб вконец не продрогнуть, перекидывает свои посаженные фонари “с лезвия на рукоять”, как ножи. Наши – разбиты и брошены на побоище. Работает – один. Но Сорг что-то долго эту единственную надежду на свет мучает… Слишком долго…

– Сорг! Если ты живой – значит, твой чертов фонарь концы отдал…

Наконец хрупкий свет замерцал ровней… Сорг установил прожектор на полу, и мы расселись вокруг него, как у костра. Но этот огонь не греет – меркнет в углах, скрывает там скребущую стены опасность.

– Там есть что-то…

Сорг сцепил руками прижатые к груди колени и неподвижно застыл… как будто он уже давно замерз где-то на леднике. О том, что Сорг еще жив, говорит только неизреченно глубокая тоска в его запавших глазах…

– Это крысы, Герф, – “наши вечные спутники”. Если они не очень голодны, подпустим их ближе – так теплее будет.

– Ты как хочешь, но я их не подпущу.

– Еще звать будешь. Не то скоро инеем затянет. Здесь крысы – наша группа поддержки, дружинники из бригады попутной подмоги.

– Поэтому вы их кормите?..

– Если мы помогаем им – они помогают нам.

– Как?..

– Как обогреватели. За еду нам тепло дают. А убежище у нас с ними по жизни общее. Но ты смотри в оба. Следи за ними – если кто из них с голоду нападать решит, сшибай насмерть. Они твари смелые, быстро бегают и “летают” далеко – ты у них на прицеле.