Чтение онлайн

А Эрия стояла и молчала. Вот он. Вот он, легендарный Туман! Простирается над ней ещё на три человеческих роста. Слегка клубится, но держит форму сплошной стены. И при этом выглядит на удивление буднично. В нём не чувствуется ничего сверхъестественного. Не исходит никакой злобы или ощущения угрозы. Да, от него веет холодом. Но и обычный Туман — частый спутник холода. На первый взгляд, такой Туман не отличишь от обычного. Разве что этот очень плотный. И если присмотреться повнимательнее, в нём всё же обнаружится кое-что необычное. Он непроницаем. Как для обычного зрения, так и для Тзай. Туман словно впитывает Тзай, но никак не отзывается. И не выпускает из себя ничего. В какой-то момент восприятие Эрии изменилось, и ей вдруг показалось, что перед ней не Туман, а сплошная стена ваты. Эрия попробовала ухватить рукой кусочек этой ваты, но тщетно. Как нельзя поймать рукой обычный туман, так нельзя было поймать и этот. Краем глаза Эрия заметила, что когда она коснулась Тумана, Тагур как-то дёрнулся, но тут же успокоился. Он беспокоится за неё, думала Эрия и улыбалась. Он думает, она так беспечна, чтобы взять и шагнуть в Туман? Даже несмотря на все предупреждения? Даже несмотря на все страшные истории об это Тумане? Милый глупый Тагур, как же он ошибается.

Постоянно меняющийся узор Тумана, похожий на лёгкий дымок, струящийся по поверхности стены, завораживал. В нём Эрия видела всё: свои детские представления о дворцах Владельцев и городе Эньши-Эннорен, высокие башни Итуэдоза, скачущих на конях всадников, древних драконов и какие-то смутные, но пугающие фигуры, в которых воплотился детский страх перед Владельцами. В какой-то момент холод от Тумана пробрался в саму её душу, и она почувствовала ужас. Ей захотелось махнуть рукой, чтобы развеять жуткие узоры Тумана, развеять одновременно с этим свои ложные представления о мире и несбыточные мечты; но рука не слушалась. А в следующий миг перед её взором оказалось обеспокоенное лицо Тагура, и она почувствовала, как кто-то трясёт её за плечи. Губы Тагура шевелились, но она не слышала ни слова. Только шум в ушах, в котором гулким эхом разносились удары её собственного сердца.

Внезапно Эрия рухнула, как подкошенная. Тагур едва успел подхватить её. Только что она чуть было не вошла в Туман. Тагур уже видел, что она готовится сделать шаг, но успел перегородить ей путь. Она не отвечала на его вопросы и смотрела словно бы сквозь него. Сомнений быть не могло: Туман заворожил её. Внезапная догадка промелькнула в голове Тагура, но тут же постаралась спрятаться. Но Тагур не дал ей этого сделать и извлёк её на белый свет, произнеся вслух:

— А что если Туман — живой, и питается он тзай-таррами?

Но некому было ответить, некому было поддержать разговор. Ни одного бродняка не было видно поблизости, хотя их наверняка заметили наблюдатели застав. Оттащив Эрию подальше от Тумана, Тагур аккуратно сел на землю, уложив Эрию себе на плечо. А через некоторое время подоспели двое бродняков — они действительно заметили произошедшее и поспешили на помощь.

— Что с ней случилось? — спросил один из бродняков.

— Упала в обморок, — ответил Тагур. — Смотрела-смотрела на Туман, и упала.

— Она тзай-тарра? — предположил бродняк.

— Да, — произнёс Тагур.

— Всё понятно, — заключил бродняк, и они с товарищем переглянулись. — У неподготовленных тзай-тарров такое бывает. Бывает и хуже, когда они просто уходят в Туман, и больше не возвращаются. Ей, считай, повезло.

— Что с ней теперь будет? — спросил Тагур.

— Скоро придёт в себя. Лучше бы тебе увести её подальше отсюда. И смотри внимательнее, она может снова сюда прийти.

— Зачем? — не понял Тагур.

— У тзай-тарров есть такая особенность одна, — заговорил второй бродняк. — Они чувствуют себя униженными, если не могут с чем-то справиться. Им кажется, что этот Туман их оскорбляет тем, что подчиняет их волю. И они снова идут пробовать свои силы, чтобы доказать себе, что они сильнее. Раньше они часто гибли, сейчас мы следим за ними, чтобы они чего не устроили.

— Были такие случаи, когда тзай-тарры даже втроём уходили в Туман, — добавил первый. — Они думали, что вместе смогут справиться с этой напастью, но куда там.

— И что же, ей теперь вообще никогда нельзя подходить к Туману? — задал вопрос Тагур.

— Одной или в сопровождении тзай-тарров — нельзя. С обычными людьми — можно, — ответил первый.

— Через некоторое время тзай-тарры приобретают устойчивость к Туману, — дополнил второй. — Он становится для них неопасен.

— Нас об этом не предупреждали, — произнёс Тагур.

— Как это — не предупреждали? — не согласился первый бродняк. — Разве вам не говорили, что Туман опасен?

— Говорили, но не об этом, — настаивал на своём Тагур.

— Мы не можем всем и каждому в деталях рассказывать, что и как, — сообщил первый. — Мы говорим — Туман опасен. Мы запрещаем к нему подходить. Но вы друзья Амилькара, для вас особый порядок. А мы здесь не для того, чтобы быть няньками взрослым людям. У нас либо ты сам о себе можешь позаботиться и потому не делаешь глупостей, либо тебе здесь не место.

— Я понял, — ответил Тагур. — У вас тут действительно суровые края.

В словах бродняков была правда — их правда, правда людей, живущих у самых границ неизведанного, каждый день сталкивающихся с возможностью смерти. Окружающая обстановка выглядела довольно мирно, если не считать пугающей стену Тумана; но все живущие здесь были воинами, и никто из них не хотел бы, чтобы здесь шатались посторонние люди. Враждебности к гостям бродняки не проявляли, но вместо враждебности было показное равнодушие. Отношения с внешним миром строились на принципах практической пользы. Что могут гости принести броднякам Туманья? Если могут принести какую-то пользу, с ними будут иметь дело. Если гости бесполезны, то никто не будет заботиться об их сохранности. Ведь здесь не ярмарка и не курорт. Здесь пролегает граница человеческого мира.

— Вам нужна помощь? — спросил первый бродняк, но в лице его читалось такое нежелание помогать этим глупцам, что Тагур отказался. Лицо бродняка приняло довольный вид, и они с товарищем отправились назад, на свою заставу. А Тагур так и остался сидеть с Эрией на руках, чуть поодаль от величественной стены Тумана, на фоне которой люди казались лишь какими-то случайными пятнами, портящими картину мироздания.

К счастью, слишком уж долго сидеть не пришлось. Эрия открыла глаза, посмотрела вверх на Тагура и произнесла:

— Что случилось?

— Ты упала в обморок, — ответил Тагур.

— И ты снова меня спас? — чуть улыбнувшись, спросила девушка.

— Да уж, это начинает входить в привычку, — улыбнулся в ответ Тагур. Но лицо Эрии вдруг стало серьёзным, она немного помолчала, потом снова заговорила, но тон её изменился:

— Тагур, я увидела в Тумане кое-что такое, что человеку видеть вообще не следует. Помнишь, мы с тобой спорили насчёт Тумана, и я говорила, что это смесь двух миров? — Тагур кивнул, а Эрия продолжила: — Так вот я не права. Это что-то совсем другое. Словно бы живое. Но живое не так, как мы с тобой. Вот, деревья, например, тоже живые, но не как животные. А тут что-то третье. Странное и страшное.

— Ты знаешь, у меня тоже такое мнение вдруг возникло, — согласился Тагур, и поднял глаза на стену Тумана. — А ещё я подумал, что это нечто может питаться вами, тзай-таррами. Пообещай мне, что не будешь больше подходить близко к Туману.

— Не буду, — пообещала Эрия. — Мне кажется, я теперь уже видела достаточно, чтобы написать целую книгу об одном только этом Тумане.

— Вот и хорошо, — заключил Тагур. Он специально не стал говорить Эрие, что тзай-тарры могут приспособиться к воздействию Тумана, потому как боялся, что она может снова пойти испытывать себя. Похоже, Туман действительно сильно напугал её, и пусть уж лучше она его боится, чем пойдёт и сгинет в нём.