Чтение онлайн

Когда страсти по Соленю поутихли, Совет пришёл к какой-то видимости общего решения по вопросу концессии. Было решено созвать в ближайшее время специальное заседание Совета, на котором бы присутствовали представители Таннедер-Ир. В ходе этого заседания магнаты собирались решить судьбу концессии на принципах взаимовыгоды и учёта интересов всех сторон. Солень, впрочем, расценил это лишь как обычную дежурную фразу. В том, что Совет моментально превратится в птичий базар, он не сомневался. Именно такая особенность Совета ведь и привела к нынешней ситуации, когда все по-настоящему важные решения принимаются триумвиратом, а Совет лишь придаёт им законную форму или наоборот, отвергает. Георг лишь надеялся, что перед гостями из Итуэдоза магнаты постараются держать себя в руках и не станут выплёскивать эмоции.

Вторая часть заседания прошла уже более спокойно. Собственно, две части заседания и не планировались, но прежде чем объявить о самом главном, Соленю пришлось дождаться, пока страсти поулягутся. Ему нужны были рассудительные, а не возмущённые магнаты. Поэтому пришлось ждать и терпеть, пока все выговорятся. И лишь после этого Солень объявил Совету об убийстве посла. Он пересказал присутствующим о показания Неонила о том, что произошло в лесу с послом, а после представил протокол вчерашней встречи с тзай-таррами. И магнаты, ещё совсем недавно гремевшие, как гроза, теперь поутихли, смирно сидя на своих местах. Никто не был готов к произошедшему, никто не мог предложить что-нибудь для решения ситуации. Все ждали ответа от триумвирата, и в первую очередь — именно от Соленя. Но Георгу нечего было предложить в этой ситуации. Всё, что он мог просить у Совета — это помощи в поисках Ран-Тар-Эрии и Тагура. А в остальном оставалось ждать, что же ответят тзай-тарры. И после некоторого затишья страсти начали разгораться вновь. Даже те, кто не любил Соленя, не верили в то, что он мог организовать убийство посла. Или что убийство посла организовал любой из магнатов. Или вообще любая сила внутри Вилении. Тзай-таррам не доверял никто. Ещё жива была, должно быть, давняя память о тех годах, когда тзай-тарры правили на этих землях, когда простых людей они считали равноценными грязи, когда они пытались возродить мироустройство, принесённое Владельцами, когда хотели сами занять место Владельцев. И пусть потом тзай-тарры ушли на Итуэдоз, но их отношение к обычным людям никуда не исчезло, как и отношение обычных людей к ним. Лицом к лицу тзай-тарры и простые люди пытались соблюдать какие-то приличия в общении, но в своей среде подлинного отношения не скрывали ни те, ни другие. И магнаты начали припоминать все обиды, чаще мнимые, чем настоящие, которые им когда-либо нанесли тзай-тарры. Георг предпочитал молчать, изредка поддерживая выступавших короткими фразами и кивками головы. А сам думал о том, что однажды снобизм тзай-тарров и порождённая им ненависть простых людей ещё могут сыграть роковую роль в истории Шенивашады. Но Солень, даже понимая это, ничего не мог поделать. Ему не под силу изменить ни тзай-тарров, ни отношение людей к ним.

В какой-то момент Георгу надоело слушать эти потоки ненависти, изливаемые на тзай-тарров, и он поднялся из председательского кресла, раскрытыми ладонями рук призывая магнатов к тишине. О том, что магнаты не умеют вести себя в обществе равных себе, можно было сказать многое, но жесты Соленя возымели действие. Глядя на поднявшегося Георга, магнаты затихли, и Солень начал произносить свою речь, написанную им вчера ночью:

— Все мы знаем, что Таннедер-Ир ставит перед собой благородную цель защиты Шенивашады от Владельцев, и никто из нас не хотел бы возвращения Владельцев. Именно поэтому мы во всех вопросах поддерживаем Таннедер-Ир, и, со своей стороны, неукоснительно соблюдаем все договоры, заключенные между Виленией и Итуэдозом. Но порой происходит так, что тзай-тарры сами отступают от своих принципов и начинают вмешиваться в наши внутренние дела. Они плетут интриги, подкупают убийц, смещают неугодных им правителей, вредят делам магнатов. Об этом не принято говорить, но все мы знаем, что это так. И даже несмотря на это, нам приходится мириться с таким отношением тзай-тарров, ведь все мы понимаем: ни вы, ни я, ни все виленские князья не смогут противостоять новому вторжению Владельцев. И мы не хотим того, чтобы Таннедер-Ир был распущен, а все тзай-тарры подвергнуты той судьбе, какой они подвергают ренегатов. Так чего же мы хотим? Мы хотим лишь того, чтобы с нашим мнением считались. Мы хотим, чтобы нас рассматривали не как расходный материал для политики тзай-тарров, а как равноправных партнёров. Поэтому я, Георг Солень, которого сегодня вы неоднократно обвиняли в предательстве Совета, я предлагаю нам, магнатам Вилении, выступить единым фронтом перед лицом тзай-тарров и потребовать от них неукоснительного соблюдения наших деловых традиций и правил. Именно мы хозяева на этой земле, и тзай-тарры должны раз и навсегда признать это!

Последнее предложение Солень произнёс нарочито эмоционально, и все магнаты поднялись, чтобы аплодировать ему стоя. Не остались сидеть и Маурел с Альтамасом. Заседание Совета можно было признать успешным. Сегодня ночью Георг мог спать спокойно. В завершение заседания, магнаты пообещали оказать посильную помощь в поисках Тагура и уцелевшей тзай-тарры, а триумвират пообещал держать магнатов в курсе расследования убийства посла.

Собрание кончилось уже ближе к ночи, и уставшие магнаты разошлись по своим домам. Солень тоже поспешил в свой особняк, тем более что на улице разыгралась непогода. Подгоняемый ветром дождь хлестал прохожих, и в этой кутерьме висящий в небе и подсвеченный колдовскими огнями «Несокрушимый» выглядел особенно впечатляюще. «Интересно, а какая погода у них сейчас там, наверху?» — подумал Георг, на минуту остановившись, чтобы в очередной раз посмотреть в небо. В небо, которое всегда казалось ему таким родным, и которое перестало быть родным, когда в нём появился «Несокрушимый». До сих пор любые неприятели, захватчики и завоеватели, могли топтать твою землю, но никогда они не могли посягнуть на твоё небо. Теперь пришли тзай-тарры. Землю они почти не топтали, но зато небо забрали целиком и полностью.

«Но это ненадолго», — думал Солень. Должен быть способ навсегда отвадить тзай-тарров от Вилении. Ведь удалось же это Энноранн, да и в Садарта Рэне тзай-тарры не так своевольничают. Все знают, что у тамошних владык есть рабы-ренегаты, но тзай-тарры хоть и скрипят зубами при их виде, а поделать ничего не могут. Хотя садартийцы ничуть не возражают против истребления тзай-таррами свободных ренегатов.

Так ли нужны тзай-тарры Вилении? Что они могут ей дать? Защиту от Владельцев? Ну так Владельцы сейчас и не нападают на Вилению. Транспорт, осветительные приборы? Да, это тзай-тарры дают. Нельзя отрицать несомненную пользу от их железной дороги, да и их «вечные фонари» гораздо ярче и безопаснее сделанных людьми. Но транспорт целиком во власти тзай-тарров. Они могут сами решать, кого допустить к нему, кого нет и какую цену взять за дорогу. И всё остальное, сделанное тзай-таррами, имеет бешеную цену. Тзай-тарры пытаются представить дело так, словно всё то, что делают они, не сможет сделать никто больше. Но правда ли это? Когда-то давно и огнестрельное оружие казалось волшебством. Сейчас тзай-тарры раздают лицензии на его производство. И со всем остальным, скорее всего, такая же история. Что, например, мешает обычным людям создать собственный поезд? Только отсутствие двигателя. Всё остальное уже под силу произвести ремесленникам. Никто не знал этого, но у Соленя уже была готова почти точная копия локомотива тзай-тарров, и активно велись работы над двигателями. Пока нужную силовую установку получить никак не удавалось, но на Соленя работали самые грамотные специалисты, и его триумф был лишь вопросом времени. Люди ведь с давних пор изобретали различные интересные механизмы, но воплощали их редко, ведь для этого нужны большие деньги и многочисленные эксперименты. А все гении, кого знала история, увы, обычно нищие одиночки. Но Солень собирал не только древние реликвии и предметы искусства, но и рукописи и чертежи. Любые, которые могли содержать намёки на какие-то технические устройства. Написанные чаще всего всеми забытыми безумцами, доставляемые ему со всей Западной Шенивашады бумаги в основном были бесполезным мусором, но порой в них находилось что-то достойное внимания. И Георг надеялся, что Тагур с его живым умом и хорошим пониманием всевозможных механизмов, сможет довести дело Георга до конца и избавиться от технической диктатуры тзай-тарров.

— Господин, лучше не стоять вот так на улице в такую погоду, — проговорил Неонил. Солень оторвал взгляд от «Несокрушимого» и вернулся на эту грешную землю.

— Прошу вас сесть в экипаж, господин, — продолжил Неонил. Георг кивнул и последовал просьбе своего телохранителя. Экипаж тронулся. Солень думал о том, что когда-нибудь всем людям будут доступны высоты неба, но приведёт ли это к чему-то хорошему? Неизвестно. А к чему приведёт нынешняя пропасть в техническом уровне Итуэдоза и остального мира? К войне. Всё больше и больше людей отказываются мириться с существующим положением вещей. И либо тзай-тарры начнут первыми, сами в итоге превратившись во Владельцев, либо люди взбунтуются.

В стенку экипажа что-то ударилось, послышался хлопок пневматического выстрела. Георг сразу же выхватил пистолет, который всегда держал за пазухой, и осторожно попытался выглянуть наружу. Он тут же увидел Неонила.

— Господин, какой-то оборванец кинул в экипаж камень, — сообщил он. — Мы отогнали его выстрелом, но преследовать не стали. Это может быть ловушкой с целью отвлечь охрану.

— Ты знаешь, всё это начинает меня раздражать, — произнёс Солень, не выходя из экипажа. — Есть идеи, кто мог на меня покушаться таким нелепым образом?

— Только тот, у кого нет денег на яд — ответил Неонил. — Это мало похоже на покушение, да и на отвлекающий манёвр тоже. Камень замотан в какую-то бумажку, это, должно быть, послание.

— Разверните, — велел Солень. Неонил кивнул одному из своих людей, и тот поспешил принести ему снятую с камня бумажку. Вся мокрая, она, тем не менее, сохранила надпись.

— Дай мне это, — произнёс Солень, протягивая руку. Мокрая бумага была неприятна на ощупь, да к тому же и грязна, но Георг развернул её, насколько было возможно, и прочёл послание. «Убирайся из Кетория, мерзкий пособник тзай-тарров! Тебе отведено три дня!»

— Хотели напугать? — предположил Солень, возвращая бумажку Неонилу. — Ознакомься вот.

— Несомненно, — ответил Неонил, прочитав надпись. — Многие не любят тзай-тарров, а эта штука в небе уже бесит вообще почти всех. И что самое прискорбное, вас, господин, считают главным проводником воли тзай-тарров в Вилении. В итоге так это и выплёскивается.

— Считаешь, что есть реальная угроза? — спросил Георг, вглядываясь в лицо Неонила, пытаясь уловить его реакцию.

— Нет, — Неонил был невозмутим. — Вернее сказать, не больше, чем обычно.

— Ну да, — Солень замолчал на какое-то время, а потом резко сменил тему:

— А тебя, Неонил, тоже бесит «Несокрушимый»?

— Я не думаю, что они станут применять его когда-нибудь в боевых действиях. Тзай-тарры не готовы к войне. Сильны, но в них нет боевого духа. А без этого никуда.

— Неонил, ты старый вояка, — улыбнулся Солень. — Я не об этом спрашивал.

— Бесит, — коротко ответил Неонил. — Но я бы хотел посмотреть на Кеторий оттуда, с высоты.

— Как знать, может, и выдастся шанс, — задумчиво произнёс Солень. — Хорошо, Неонил, а теперь везите меня домой уже. И, заклинаю, ни слова моей жене об этом происшествии!

На несколько дней жизнь в своём внешнем проявлении вернулась в обычное русло. Тзай-тарры как ушли, так больше и не появлялись. Вестей про Тагура и Ран-Тар-Эрию не было. Вилайра, казалось, успокоилась. Оставалось только ожидать ответа тзай-тарров по поводу снаряда, которым убили Ран-Ир-Дерена. Но Солень не стал сидеть сложа руки. Хоть Неонил и утверждал, что особой опасности нет, но Георг приказал усилить охрану себя и своей семьи, а ещё начал создавать собственную шпионскую сеть. До этого он время от времени просто покупал необходимые ему сведения, но последние дни показали, что нужно быть всегда на один шаг впереди опасностей. И потому информацию нужно получать не тогда, когда в ней уже возникла осознанная необходимость, а тогда, когда даже ещё не догадываешься, что может понадобиться. У Соленя должны быть глаза и уши по всей Вилении, а то и за её пределами.