Чтение онлайн

Гюнтер неуверенно покачал головой. Как бы сказали в светском обществе: - "Ваши шутки, магистр, стали выходить за рамки приличий".

Он сделал несколько растерянных шагов по улице, оглянулся на угол, где исчез магистр и вздрогнул от оглушительного треска жалюзи, опустившегося на окошке консьержки пятнадцатого дома.

"Чёрт бы вас побрал с вашими мистификациями и суевериями!" - разъярился он и, не оглядываясь, быстро зашагал по улице. Треск опущенного консьержкой жалюзи настолько вывел его из себя, что только возле входа в ресторанчик в сознании спроецировалась мимоходом замеченная пустая ниша без остатков уборочной машины и чистая мостовая. Теперь только копоть на стенах напоминала о ночном происшествии.

"Быстро управились, - зло подумал Гюнтер.
– Интересно, проявили ли власти города такую же оперативность при уборке окрестностей разгромленной гостиницы "Старый Таунд"?

Он открыл дверь и вошёл в ресторанчик. Табачный дым всё ещё висел в воздухе, хотя в ресторане уже было пусто. Вчерашняя официантка убирала со столов, перестилала скатерти, а в углу за столиком сидел преподобный отец Герх и задумчиво крошил печенье в стакан молока. С момента появления Гюнтера в зале, он не отрываясь смотрел на него прямым открытым взглядом. Гюнтер не стал разыгрывать непонимание и прошёл прямо к столику отца Герха.

– Вы позволите, святой отец?
– спросил он, чуть наклонив голову.

– Садитесь, сын мой.

– Благодарю.
– Гюнтер опустил сумку на соседний стул и сел.
– Гирр Шлей.

Отец Герх продолжал крошить печенье в стакан. Под его глазами залегли большие тёмные круги, от чего взгляд казался пронизывающим.

"Спрашивайте, отче, - подумал Гюнтер.
– Как я понимаю, вы пригласили меня за столик, чтобы определить мои умственные способности. Насколько я, говоря вашими словами, пройдошист. Так начинайте, святой отец".
– Он бросил взгляд на официантку и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

– Давно в нашем городе, сын мой?
– наконец спросил отче Герх.

– Со вчерашнего дня.

– По делам к нам?

– Нет. Я в отпуске.

– Веруете ли вы, сын мой?
– неожиданно спросил отче Герх.

Гюнтер развёл руками.

– К сожалению, святой отец...

– Весьма прискорбно, сын мой. Подумайте о своей душе. Вы сейчас молоды, душа у вас не болит, и вы не думаете о смертном часе. Но наступит время старости, и в душе вашей будут холод и пустота. Только вера исцелит душу и даст надежду на спасение.

– Я материалист, святой отец, и не верю в бездоказательные идеи. То, что у меня есть сознание, я могу вам доказать, как дважды два. А вот вы тезис о существовании у меня души можете предложить только как аксиому.

– Не путайте, сын мой, науку и веру. Вера тем и сильна, что бездоказательна. Если ваша наука так всесильна, то почему вы не можете доказать отсутствие бога?

– Потому, святой отец, что наука находится на границе непознанного, а вера - за её границами. А процесс познания бесконечен.

– У всего, имеющего начало, обязан быть конец. И когда наука познает всё, она упрётся в бога. А всевышнего познать нельзя.

– Святой отец, вы противоречите самому себе. Если мы не познаем бога, то как же мы познаем всё? А потом: о начале и конце и о бесконечности познания. Вам известно, конечно, что началом числового ряда является ноль. Тогда назовите мне конечную, самую последнюю цифру, и, даю вам честное слово, я поверю в бога.

– Бога познать, сын мой, можно только через веру.

– Святой отец, - укоризненно покачал головой Гюнтер, - мы опять возвратились к началу разговора. Не собираюсь я познавать бездоказательное.

Отец Герх взял со стола ложечку, помешал молоко, попробовал и снова принялся крошить печенье в стакан.

– Но принимаете же вы, сын мой, бездоказательно аксиому о том, что две параллельные прямые на плоскости никогда не пересекаются?

Гюнтер беззлобно рассмеялся:

– Глупее этой аксиомы в науке не было и быть не может, ибо само условие параллельности отвергает возможность пересечения прямых. Я вам могу привести с сотню подобных аксиом. Ну, например, аксиома о том, что в треугольнике не может быть четвёртого угла. Похожая аксиома?

И тут Гюнтер решил немного слукавить:

– Но как раз это легко установить экспериментально. Докажите мне экспериментально существование бога, и я поверю в него.

Отче Герх снова пригубил с ложечки своё месиво.

– Жаль, гирр Шлей, что вас не было в городе полгода назад, - сдержано проговорил он, и в тоне сказанного прорезались металлические нотки.

"А ты, отче, оказывается мракобес, - неожиданно открыл для себя Гюнтер.
– Не хуже пастора Пампла..."

– Это во время пришествия в Таунд божьей благодати?
– спросил он и, перегнувшись через стол к святому отцу, прямо посмотрел в его холодные льдистые глаза.
– Скажите, ваше преподобие, а вы согласовали пришествие благодати в город со своей епархией?

Отче Герх отпрянул.

– Сын мой, вы позволяете себе слишком много.
– Он раздраженно отставил стакан в сторону и встал.
– Пути господни неисповедимы.

Отче Герх бросил на стол несколько евромарок, коротко кивнул и направился к выходу.

– Трость забыли, святой отец, - сказал ему вслед Гюнтер.

Отче Герх вернулся и, не глядя на Гюнтера, забрал трость. Гюнтера так и подмывало пожелать священнику в спину: - "Да хранит вас святой дух!" - но он сдержался. Это было бы мальчишество. Он посмотрел на оставленные священником деньги: их было чересчур много за стакан молока и печенье. Очевидно, святой отец давно пообедал, а затем, растягивая пребывание в ресторане, ждал появления частного детектива.

Гюнтер выжидательно повернулся к официантке. Если вчера работа у неё спорилась, она быстро и четко обслуживала посетителей, то сегодня у неё всё валилось из рук. Убирая столы, она часто настороженно замирала, оглядывалась на окна, прислушивалась. Наконец, Гюнтеру удалось поймать её взгляд. Она оставила уборку посуды и подошла к столику.

"Вот это да!" - изумился Гюнтер, глядя на неё. Несмотря на порядочный слой крем-пудры и густую ретушь теней, под левым глазом у официантки проступал огромный синяк.

"Так вот, значит, кто выступал вчера ночью в роли праведницы, урезониваемой суккубой Мертой", - подумал Гюнтер. Он представил себе сцену "урезонивания" официантки голой ведьмой, и ему стало не по себе.

– С вас шесть евромарок сорок пфеннингов, - рассеянно проговорила официантка, доставая из передничка блокнот.

– Помилуйте, я ведь ещё ничего не заказывал!

Официантка словно впервые увидела его.

– Извините.
– Она забрала со стола деньги и достала ручку.
– Я вас слушаю.