Чтение онлайн

Весна в Тбилиси была совсем не такой, как в Москве — утром еще было прохладно, но молодой официант заботливо принес мне плед и пододвинул уличный обогреватель. Я порывалась взять с собой работу, но не стала — отдыхать так отдыхать.

Я смотрела на просыпающийся город и думала о том, что просыпаюсь сама.

Последние несколько лет моей жизни были лишены чувств. У меня были очень крепкие отношения, большая семья, подруги, работа, даже карьера — но я совершенно ничего не чувствовала. Ни счастья, ни грусти. Иногда в мое сознание прорывалась какая-то беспросветная тоска и чувство обреченности, но я научилась быстро прогонять ее и заполнять пустоту иллюзиями о собственной успешности, важности и значимости.

У меня был парень с хорошей работой, четкими планами на будущее и перспективами. Паша работал в юридической фирме, занимался бракоразводными процессами и был настолько разочарован в институте семьи, что о браке и свадьбе я даже не задумывалась. Да и замуж за него никогда не хотелось — давила мама, которая считала меня неудачницей, раз в свои 27 лет я все еще “была никому не нужной”. Хотя Паша ей нравился — ей он, в отличие от меня, дарил цветы и делал комплименты. И именно поэтому его предложение руки и сердца стало для меня полной неожиданностью.

Паша на мою просьбу дать мне время подумать отреагировал на удивление спокойно, а вот моя мать — закатила истерику.

Впрочем, с самого детства я не оправдывала ее ожиданий. Я не стала чемпионкой по художественной гимнастике — уже в 12 лет моя фигура изменилась, я набрала вес, пошла в рост и перестала подходить под стандарты. Да и мои слезы после тренировок, каждая из которых сопровождалась совсем не детской болью от огромных нагрузок, не добавляли оптимизма относительно моего будущего.

После школы я не пошла по стопам своих родителей и не стала врачом. Мама настаивала, чтобы я пошла учиться в медицинский университет и выучилась на гинеколога, потому что это востребованная, престижная и хорошо оплачиваемая профессия. Вопреки желанию семьи, наверное, первый раз в жизни, я решилась подать документы на литературный факультет — и неожиданно прошла конкурс и поступила на бюджет. Это был настоящий подарок судьбы, потому что платить за мое “неправильное, бессмысленное и никому не нужное образование” никто бы не стал.

Моя карьера в издательстве медленно, но верно шла в гору. Я работала над чужими проектами, оттачивала книги, как скульптор из камня создает фигуры, и мечтала о том, чтобы когда-нибудь написать собственное произведение. Красивый роман с честными героями и обязательно счастливым концом.

За этими мыслями я быстро разделалась с кофе и довольно большой порцией хачапури. Днем у меня была запланирована экскурсия, перед ней я решила вернуться домой — немного отдохнуть и переодеться.

В подземном переходе по пути к моему дому на Авлабаре я снова услышала музыку — и узнала голос парня, который играл здесь в день, когда я только прилетела в Тбилиси. На этот раз он был один, без группы поддержки. Незаметно для самой себя я остановилась и присоединилась к небольшой толпе. На этот раз он пел на английском с бархатным грузинским акцентом мою любимую песню — “Can't Help Falling in Love” Элвиса Пресли:

“Как река непременно впадает в море,

Любимая, некоторым вещам

Суждено быть…

Возьми мою руку, возьми и всю мою жизнь,

Потому что я не могу не любить тебя”

Он пел так красиво, что я невольно начала улыбаться и качать головой в такт музыке. Я дослушала песню до конца — исполнение было очень искренним и душевным. Парень начал смущенно улыбаться, когда раздались заслуженные аплодисменты, и опустил глаза. Я достала из кошелька купюру и подошла, чтобы бросить в футляр из-под гитары. На несколько секунд мы встретились взглядом, и тут уже пришла моя очередь отводить взгляд. Я не поняла сама, что именно меня смутило — честный взгляд, его красивые глаза или неловкая улыбка. Я так же неловко улыбнулась в ответ и пошла в сторону выхода, а музыкант снова запел — на этот раз что-то на грузинском языке.

Уходя, я чувствовала кожей его теплый взгляд, а его нежный голос почему-то звучал в моей голове всю дорогу до дома.

— Эка, кофе будешь?

Гванца постучала в мою дверь с вопросом, хотя я знала, что она уже сварила две чашки, а ее вопрос был скорее риторическим.

— Диах, калбатоно* Гванца! — я успела выучить эту фразу на грузинском языке, чтобы ей было приятно. Сквозь дверь я почувствовала, как она расплывается в довольной улыбке, и добавила, — 5 минут и иду!

В моей комнате оставалось много старых вещей от прежних хозяев. В углу пылились коробки с посудой — аккуратные, точеные кофейные чашечки, нарядные тарелки, горки для конфет и фруктов, хрустальные советские бокалы… Такую посуду обычно хранят для особых случаев и достают либо по праздникам, либо чтобы произвести впечатление на гостей.

В нашем доме тоже была такая посуда. Сколько бы я не пыталась с ее помощью добавить серым будням немного красок, моя мама всегда была против — вдруг разобьются бокалы или лопнет позолота на тарелках. Она так и стояла годами.

В другом углу лежала коробка с книгами, почти все они были на грузинском языке. Мне очень нравилась ажурная вязь грузинского алфавита и запах старых желтых страниц, отпечатанных почти полвека назад. Вспомнив свое детство, в котором было много таких же, потрепанных и зачитанных до дыр книг, я начала доставать их одну за одной. Под сборником со стихами Пушкина на русском языке я увидела тетрадь — старую, потрепанную. Понимая, что вещь эта — личная, я все-таки достала ее из коробки и с жадным интересом распахнула. Мелким, аккуратным почерком в ней были выведены строчки на грузинском языке — это был чей-то дневник. Я не понимала ни буквы, но в этих записях угадывался трепет и нежность. Почему-то от этих откровений, зашифрованных незнакомым мне языком, у меня защемило сердце.

— Эка, ну ты где?!

Голос Гванцы выдернул меня из размышлений. Я засунула дневник в сумку и вышла из комнаты на кухню, наполненную ароматом свежесваренного кофе и новых сплетен.

— Эка, нет, ну ты это видела?!

— Что случилось?

— Гиорги привел невесту! — Гванца с таким искренним отчаянием хлопнула себя по коленям и поджала губы, что мне даже показалось, что она вот-вот расплачется.

— Вам она не понравилась? — спросила я осторожно.

— Дело не в этом! У него уже есть невеста!

— Как это?

— Нуца, дочка моей Софико… Софико была бы мне отличной невесткой, порядочная, безотказная, готовить умеет, не пьет…

Софико была соседкой Гванцы и одна воспитывала дочь, Нуцу. Я видела девушку всего один раз — яркая, красивая, она показалась мне очень строптивой и боевой, совсем не такой, каким был Гиорги.

— Я не знала, что Гиорги встречался с Нуцой…

— Они не встречались, но это было делом времени. А теперь эта Ана, она все испортила! Кто ее семья, кто она такая, что хочет от моего Гиорги! И ведь, скотина, ничего мне про нее не рассказывал, а его родители все знали и молчали! Нет! Пока я не дам добро, никакой свадьбы не будет!